Книга Егерь. Системный зверолов, страница 48 – Николай Скиба

Я медленно отступил от щели, испытав смесь облегчения и какого-то непонятного волнения. Татуировки больше не горели, но всё ещё ощущал их тепло, как будто они напоминали о себе. Покачал головой и усмехнулся, вытирая испарину тыльной стороной ладони:

— Ну и ну.

Хорошо, она перекусила и попила, а мне нужно заняться своими делами. И для этого нужно закончить ловушку.

Прошёл в сарай, где вчера оставил её и уселся перед ней прямо на пол.

— Так, что тут у нас… — сказал хрипло и взял стебли «крапивы», как назвал неизвестную траву про себя. Сразу попробовал завязать ими собранные вчера прутья в квадрат. Узлы выходили неровными, стебли скользили, и каркас получался шатким. Я нахмурился, разглядывая своё творение.

— Это не клетка, а хлам, — буркнул, развязывая узлы. — Надо крепче.

Попробовал другой способ — сложил прутья крест-накрест, как решётку, и обвязал их стеблями, затягивая узлы посильнее. Серп пригодился, чтобы подрезать концы стеблей, но лезвие было неудобным для мелкой работы, и я пару раз чуть не порвал «верёвку».

Каркас вышел грубым, но крепким, размером с небольшую корзину — достаточно, чтобы горностай пролез.

Дверца.

Я сложил ещё несколько прутьев в прямоугольник, обвязав их стеблями. Крепить её было нечем — ни петель, ни проволоки. Я подумал о коре ивы, но она рвалась, когда я вчера пробовал её срезать.

— Ладно, без петель, — пробормотал под нос. — Дверца просто упадёт.

Пусть падает сверху вниз, как гильотина. Вырезал серпом два прута подлиннее, закрепил их по бокам проёма, чтобы дверца скользила между ними. Стебли заменили верёвки — я подвесил дверцу, привязав её к верхнему пруту.

Этот труд, пусть слегка и непривычный, приносил удовольствие — я занимался любимым делом. Да, приходится проявлять фантазию, не имея всего нужного под рукой, но это даже любопытнее. Сработает ли?

Теперь механизм.

Горностай должен задеть что-то внутри, чтобы дверца упала. Я нашёл у речки плоский камень ещё вчера — он был тяжёлый, но подъёмный. Привязал его к стеблям травы, подвесив над каркасом. Идея была простой: зверь заденет натянутый стебель внутри, камень упадёт, потянет «верёвку», и дверца захлопнется.

— Так-с, проверим, — сказал и потянул за стебель пальцем. Камень упал, но дверца застряла на полпути — прутья были неровными, цеплялись. Я нахмурился и громко выдохнул.

— Не то, — сказал, потирая виски. — Надо выровнять.

Подрезал серпом края прутьев, стараясь сделать их гладкими. Лезвие скользило, и я чуть не порезал палец. Пот стёк в глаза, жжение заставило зажмуриться. Вытер лицо рукавом и продолжил. Наконец, прутья стали ровнее. Снова проверил механизм — на этот раз дверца упала быстрее, но не до конца. Стебель растения растянулся под весом камня.

— Слишком слабый, — буркнул я с легким раздражением. — Нужен толще. Да что ж такое-то!

Пришлось возвращаться в огород, где срезал ещё несколько стеблей «крапивы», выбрав самые толстые. Они были жёсткими, почти как верёвки, но всё равно чуть липкими. Я заменил ими старую «верёвку», затянув узлы потуже. Проверил снова — камень упал, дверца захлопнулась с глухим стуком. Не идеально, но плотно. Ловушка была готова — грубая, угловатая, но рабочая.

— Для первого раза сойдёт, — пробормотал, откидываясь на стену сарая. Руки устали, но я сделал это!