Книга Егерь. Опасная Зона, страница 104 – Николай Скиба

Эрика усмехнулась.

— О, не волнуйся. Я выберу кого-то… подходящего по силе. Не хочу же я, чтобы это закончилось слишком быстро. Где же тогда будет интерес?

Звучит как откровенная насмешка. Сколько у неё духовных зверей? Почему-то догадывался, что ОЧЕНЬ много.

Я мысленно обратился к Афине, передав ей образы и вопрос: готова ли ты, девочка?

Ответ пришёл мгновенно — волна яростной решимости, окрашенная абсолютной преданностью. В её сознании не было ни капли сомнения. Красавчик был частью нашей стаи.

Афина подошла ко мне и потёрлась мордой о ногу. Её мысли были просты и ясны.

Я почувствовал, как что-то тёплое разлилось в груди.

— Хорошо, — сказал, поднимая голову. — Согласен.

Эрика захлопала в ладоши, как ребёнок, получивший новую игрушку.

— Превосходно! Просто превосходно! — воскликнула она. — Знаешь, это будет отличный опыт для нас обоих.

Девушка отошла к дальней стене ущелья, оставив Красавчика сидеть посередине. Горностай продолжал равнодушно вылизывать лапку, не обращая внимания на происходящее.

— Итак, — протянула Эрика, поглаживая что-то на своей шее. — Кого же выбрать…

Она закрыла глаза, и я увидел, как синеватые линии под её кожей вспыхнули ярче. Не татуировки — что-то другое. Что-то, что двигалось под кожей, как живые существа.

Воздух в ущелье вдруг стал гуще. Температура упала на несколько градусов, а от дальней стены потянуло чем-то металлическим и холодным.

— Ах да, — прошептала Эрика, не открывая глаз. — Ты же из маленькой деревушки. Наверное, никогда не видел духовных зверей, верно?

Из тени за спиной Эрики начала проступать фигура. Сначала едва заметная, как мираж в жаркий день. Потом всё отчётливее, плотнее, реальнее.

Я инстинктивно отшатнулся, когда увидел, что именно материализуется перед нами.

Передо мной стояло чудовищное насекомое — нечто среднее между гигантским богомолом и бронированным жуком. Высотой по грудь взрослому человеку, но в длину тянулось метра на три. Тело покрывал чёрный хитиновый панцирь, который отливал зеленоватым металлическим блеском, словно был отполирован до зеркального состояния. На свету он переливался, как крыло жука-носорога.

Шесть мощных лап — каждая толщиной с мою руку — были усеяны острыми шипами и заканчивались зазубренными когтями. При каждом движении по камням они издавали противный скрежет, как ножи по точильному камню. Передние конечности были массивнее остальных и сгибались, как лапы богомола, готового к захвату.

Голова треугольной формы поворачивалась с механической плавностью. Пара огромных фасеточных глаз, каждый размером с кулак, мерцала в полумраке ущелья красным светом, как раскалённые угли. Между ними торчали короткие усики, которые постоянно дрожали, ощупывая воздух.

Но самое страшное — челюсти. Массивные мандибулы, как садовые ножницы, только в три раза больше. Чёрные, с зазубренными краями, они медленно раскрывались и смыкались, издавая отвратительные щёлкающие звуки. Я видел, как густая, мутная слюна стекает с их краёв.

Когда тварь полностью материализовалась, она приподнялась на задних лапах, демонстрируя светло-жёлтое брюхо, покрытое хитиновыми пластинами. Её рост в такой позе достигал моего, а размах передних лап мог охватить сразу двоих человек.

Инстинкт мгновенно оценил противника. Хитин выглядел толстым — мой нож вряд ли пробьёт такую броню, разве что в сочленениях. Шипастые лапы говорили о том, что тварь может цепляться за любую поверхность и наносить рваные раны. А те мандибулы… что ж, они просто опасны.