Книга Егерь. Столичный гамбит, страница 46 – Николай Скиба

Афина поначалу проявляла нетерпение — ей хотелось просто рвануть вперёд и крушить всё на своём пути. Но несколько строгих окриков и повторений заставили её понять важность дисциплины. Её размеры и сила делали кошку идеальным центром любой атаки, но только при условии правильной координации с остальными.

Красавчик старался изо всех сил, хотя его роль в этой военной машине была менее очевидной, чем сокрушительные атаки Афины или стремительные движения рысей. Я терпеливо учил его использовать иллюзии не для примитивного обмана, а для создания настоящих тактических преимуществ на поле боя.

— Не просто копируй, — объяснял я, наблюдая, как горностай с высунутым от усердия языком пытается создать двойника. — Думай как охотник. Заставляй противника промахиваться.

Красавчик сосредоточенно использовал навык, его маленькие лапки дрожали от напряжения.

Я показывал ему, как отвлекать внимание врага в момент атаки других членов стаи — когда Афина готовилась к решающему прыжку, а рыси выстраивались для комбинированного удара. Горностай должен был создать ложную цель ровно в нужный момент, заставляя противника развернуться или сделать защитное движение, которое оставило бы его открытым.

Но на практике всё шло совсем не так гладко.

— Красавчик, не торопись! — крикнул я, когда горностай в очередной раз создал иллюзию слишком рано, испортив всю комбинацию. — Режиссёр ещё не готов!

Попытка за попыткой заканчивались провалом. То Красавчик паниковал и терял концентрацию, то создавал иллюзию не там, где нужно, то вообще замирал в ступоре, когда на него «нападали» во время тренировки.

После десятой неудачной попытки я жёстко остановил тренировку.

— Стой, — холодно сказал я, глядя на растерянного горностая. — Шуруй сюда.

Красавчик неуверенно приблизился, его хвост нервно дёргался.

— Ты хотел быть сильным, помнишь? — начал я строгим тоном. — Жаждал не стоять в стороне, а участвовать в настоящих боях наравне с остальными?

Горностай неуверенно дернул головой.

— Тогда объясни мне, почему ты действуешь как перепуганный детёныш? — не смягчая тон, продолжил я. — В бою с медведем ты проявил храбрость, рискнул жизнью под моим посылом. А теперь, когда никто тебя не убивает, ты боишься ошибиться?

Красавчик съёжился, его маленькая мордочка выражала стыд и растерянность.

— Сила — это не только мышцы или когти, — сказал я, присев на корточки перед ним. — Это ещё и умение действовать под давлением. Если ты хочешь стать настоящим бойцом, придётся преодолеть страх. Иначе так и останешься тем, кто прячется за спинами других.

— Ещё раз, — скомандовал, поднимаясь. — И на этот раз думай головой, а не инстинктами.

Тренировка за тренировкой, манёвр за манёвром. Дождь не утихал, превращая поляну в месиво из грязи и размокших листьев, но это только добавляло реализма. В настоящем бою условия редко бывали идеальными.

После двух часов интенсивной работы я позволил им небольшой отдых. Сам тем временем принялся делиться знаниями об анатомии — рассказывал, где у разных зверей располагаются наиболее уязвимые точки.

Пояснял где проходят крупные сосуды, объяснял, что даже удар магией ветра в область за передней лапой может повредить сердце или лёгкие. Рассказывал о том, как подрезание сухожилий на задних лапах мгновенно лишает зверя возможности прыгать и быстро передвигаться. Всё то, чему когда-то научился сам.