Книга Егерь. Сердце стаи, страница 106 – Николай Скиба

Превосходно.

— Теперь ты просто ходячая печка, дружок.

Лис довольно зарычал, погасил ауру и отправился на пост, унося с собой приятное тепло.

Я закрыл «Звериный Кодекс» и откинулся на холодный камень, чувствуя усталость.

Стая стала значительно сильнее.

Как и предполагал, дождь усилился, превратившись в настоящий ливень. Капли стучали по каменному козырьку размеренным, почти гипнотическим ритмом. Где-то вдали завыл волк — одинокий, протяжный звук, который заставил меня невольно поёжиться от атмосферы.

В укрытии было тепло и относительно сухо, воздух пах мхом, камнем и едва уловимыми следами дыма от ауры Карца. Но несмотря на физический комфорт, мысли о странном «вмешательстве» во время эволюции Красавчика не давали покоя, вертелись в голове, как назойливые осы.

Что бы это ни было, кто бы ни стоял за этим таинственным влиянием — пока что оно играло мне на руку. Красавчик получил потенциал стать стихийным зверем, а это означало невероятные возможности в будущем.

Но цена такого дара была неизвестна, и это беспокоило больше всего.

Сон накрыл меня внезапно, смывая усталость и тревоги прошедшего дня. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже, и я провалился в забытьё под мерный шум дождя по каменному козырьку.

И тут же сон превратился в кошмар.

Я стоял на краю бескрайней заснеженной равнины, где каждый вдох обжигал лёгкие ледяным воздухом. Снег под ногами скрипел, как битое стекло, а над головой простиралось небо цвета старого олова.

Воздух искрился от морозной дымки, превращая каждое дыхание в облачка пара, которые мгновенно рассеивались в пронизывающем холоде.

Передо мной возвышался величественный ледяной олень — создание, будто созданное из живого льда и северного ветра.

Он был огромен, его тело переливалось всеми оттенками зимы — от нежно-голубого до глубокого лазурного. Рога ветвились сложными узорами, каждый отросток мерцал внутренним светом, а грива развевалась от невидимого ветра, рассыпая вокруг искорки инея.

Из расширенных ноздрей вырывались клубы пара — они мгновенно кристаллизовались в воздухе и опадали к копытам серебристой пылью.

Каждый след, который он оставлял, превращал землю в зеркальную гладь льда.

Олень смотрел на меня бездонными и древними глазами цвета арктического льда.

Вдруг он открыл пасть и…

Зарычал.

Не мычал, не трубил — именно рычал, как разъярённый хищник. Звук был неправильным, чуждым самой природе этого благородного создания. Рык наполнился первобытной яростью и болью, которая пронзила меня до костей. Словно само воплощение зимы взывало о помощи, умоляло о спасении от какого-то невообразимого зла.

В его голосе я слышал отчаяние, ярость и… страх. Страх такой глубины, что у меня перехватило дыхание.

Картина резко сменилась, реальность рвалась как ткань.

Теперь я находился в выжженной пустыне, где раскалённый песок плавился под ногами, а воздух дрожал от нестерпимого жара. Солнце висело над головой как расплавленная медь, выжигая всякую жизнь из этого мёртвого мира. Песчинки впивались в кожу как раскалённые иголки, а каждый вдох обжигал горло.

В нескольких метрах от меня лежал огненный тигр.

Хищник из живого пламени, чья шкура пылала светом настоящего костра. Полосы на его боках были словно выкованы из расплавленного золота, а тело переливалась всеми оттенками заката. От зверя исходили волны жара, заставляющие воздух плясать в мареве.