Книга Егерь. Черная Луна. Часть 1, страница 69 – Николай Скиба

Копейщик крутанулся на пятке, пропустил ответный удар над головой — воздух свистнул у самых волос — нырнул под второй удар и перекатился. Его движения были неправильно быстрыми. Не человеческими. Драконоборец выжал из его тела всё, что можно было выжать, и даже больше.

Богомол атаковал снова, оба лезвия одновременно — сверху и сбоку, пытаясь зажать человека в клещи. Стёпа отбил верхний удар древком — дерево треснуло под ударом, но выдержало. От нижнего ушёл перекатом по грязным камням, вскочил на ноги и всадил остриё копья в сочленение на передней лапе твари. Металл прошёл сквозь хитиновую прослойку с влажным хлюпом. Богомол дёрнулся, из раны брызнула едкая зелёная жижа — капли шипели на камнях, оставляя чёрные пятна.

Чёрная тень, почти невидимая в полумраке, ударила сбоку. Лана вцепилась когтями в лапу, рванула всем весом — сочленение хрустнуло, и богомол пошатнулся. А потом пантера исчезла. Растворилась в тени под брюхом богомола, как будто её и не было. Появилась с другой стороны через секунду, полоснула по второму сочленению — новая рана, новый фонтан зелёной дряни.

И снова ушла в тень.

Я и не знал, что она так умеет.

Монах шёл ко мне через хаос так, будто прогуливался по саду.

Копьё в его руках вращалось ленивыми восьмёрками — древко мелькало, остриё чертило в воздухе сложные узоры.

Пауки позади него обходили нас с флангов — я слышал их лапы, скребущие по камню. Слева многоножка ползла по стене дома, сотня лап шевелилась в такт. Она оставляла за собой дымящийся след — с её брюха капала кислота.

Справа скорпион щёлкал клешнями — звук, как треск сухих веток. Хвост покачивался, жало сочилось зелёной дрянью.

Инферно врезался в гущу насекомых с рёвом, от которого задребезжали оставшиеся стёкла в окнах. Три жука окружили его, но лев был в своей стихии.

Грива полыхнула ослепительным белым — жар прокатился по улице волной и выжег кислород. Три жука вспыхнули разом, хитин лопался с мерзким треском, горящие твари заметались, врезаясь в стены и друг в друга.

Один из пауков с дальней дистанции плюнул в Инферно кислотой. Струя ударила льва в бок, шерсть зашипела и задымилась.

Лев взревел от боли, развернулся и обрушил на паука столб белого пламени. Температура была такая, что воздух вокруг замерцал. Тварь вспыхнула, как факел и пронзительно заверещала. Покатилась по камням, оставляя за собой огненный след.

Раннер появился рядом со мной — короткий клинок в руке, глаза горят тем же огнём, что и грива его льва.

— Вдвоём, ядозуб, — выдохнул он сквозь стиснутые зубы. — Сейчас не до шоу.

Мы бросились на монаха.

Копьё метнулось ко мне — остриё прошло в сантиметре от щеки. Отбил его ножом и провернулся влево, Раннер зашёл справа — идеальная координация, словно мы тренировались годами. Его клинок рассёк балахон на спине монаха, я увидел полоску бледной кожи под тканью.

Но не достал тела.

Убийца отступил на полшага, и древко хлестнуло Раннера по рёбрам. Я услышал хруст — не кости, но что-то треснуло — парень охнул и согнулся пополам.

Остриё уже летело ему в горло.

Я перехватил древко обеими руками, рванул на себя всем весом. Монах качнулся, потерял равновесие на долю секунды — этого хватило. Раннер поднял голову и врезал ему локтем в челюсть. Удар был хороший, мощный, с оттяжкой — голова убийцы мотнулась в сторону.