Книга Егерь. Черная Луна. Часть 2, страница 117 – Николай Скиба

Лицо его не изменилось — всё та же каменная маска. Но что-то в глазах… погасло окончательно. Последняя надежда, которую он нёс в себе.

Он смотрел туда, где у восточной стены еще несколько секунд назад лежала девочка с чёрной кровью. Ника. Ту, которую он хотел спасти и теперь не сможет.

И Раннер принял решение.

— Инферно. Пора.

Лев медленно повернул массивную голову. Огненная грива колыхнулась, искры посыпались на песок. В пылающих глазах зверя Барут увидел то же самое, что и в глазах хозяина — понимание.

Раннер закрыл глаза. Его тело вспыхнуло — огонь охватил его с ног до головы, но не сжигал. Пламя стало продолжением его воли, частью сущности.

Пылая, он сделал шаг к Инферно. И…

Вошёл в зверя.

Буквально.

Его тело растворилось в огне льва, как сахар в кипятке. Силуэт Раннера был виден внутри пламени ещё мгновение — человеческая тень в сердце зверя, руки простёрты к небу в последнем прощальном жесте. Потом границы размылись, плоть слилась с огнём, и два существа стали одним.

Инферно изменился.

Огромное, ослепительное существо поднялось над ареной. Не лев и не человек. Что-то новое, чего природа никогда не создавала. Четыре лапы, но тело гуманоидное. Грива из белого огня, но лицо — человеческое.

Глаза остались глазами Раннера — полные холодной ярости. Голос тоже был его голосом, но звучал как рёв пожара, пожирающего вековой лес:

— Ты говорила про мой огонь.

Пламя начало расширяться.

Не просто разгораться — расти. Волны огня кругами расходились от существа, как рябь по воде. Жар накатывал с каждой волной всё сильнее. Воздух над ареной задрожал маревом.

Твари Эрики вспыхнули одна за другой. Волчья голова на паучьем теле превратилась в факел. Змея с человеческими руками сгорела, не успев даже зашипеть. Зубастая тварь без глаз рассыпалась пеплом.

Все. Разом.

Огонь был такой силы, что песок под ногами начал плавиться. Стеклянные лужи растекались во все стороны, отражая пламя как зеркала.

Эрика отшатнулась. Впервые на её лице появилось выражение, которое, и Барут был поклясться, даже Тадиус не ожидал увидеть.

Страх.

— Что ты…

— ГОРИ! — ответило существо, которым стал Раннер. Голос гремел, как обвал в горах.

— Иди к мамочке, — прошипела Эрика, и её страх сменился самоуверенным безумием.

Четыре склизких отростка метнулись к сияющей фигуре Раннера. Они обвились вокруг его торса, сжали руки и ноги, пытаясь раздавить, впитать, заразить гнилью. Щупальца впились в белое пламя.

И зашипели.

Это был звук, с которым влажное гнилое мясо падает на раскалённую сковороду.

Инферно-Раннер даже не пытался вырваться. Он просто позволил ей схватить себя. А потом… обнял в ответ.

Огненные руки сомкнулись на её отростках.

— УЛЫБАЙСЯ, МРАЗЬ! — прогремел голос из пламени.

* * *

Воздух вокруг Инферно-Раннера задрожал, раскаляясь добела.

Я приготовился к удару, борясь с разрывающей тело трансформацией, но Эрика вдруг замерла.

Её изуродованное мутациями тело дёрнулось и все четыре отростка моментально сгнили, высвобождая Эрику от пламенной хватки.

Она больше не смотрела на гладиатора. Её пустые глаза повернулись ко мне.

Сквозь мою кожу с влажным хрустом пробивались хитиновые пластины, мышцы рвались и сплетались заново, обрастая костяными шипами. Волна чистой, концентрированной эссенции ударила по арене удушающим запахом вскрытого могильника.