Книга Егерь. Прилив, страница 10 – Николай Скиба

Грифонокраб — панцирное существо с клешнями из породы и хвостом-серпом, который рассекал рыбацкие сети и лодки. Жили в прибрежных водах.

И Скорпикор — паукообразная тварь с сегментированным хвостом и жалом. Плели ловчие сети в руинах старого города на северном мысе.

— Семь хвостов — семь территорий охоты вокруг города, — закончил Нойс. — Каждая территория — ареал обитания одного из семи. Укротители ходят на охоту по расписанию, в составе групп. Есть специальные школы-питомники, выполняющие заказы кланов на охоту и укрощение. Бывает ловят истинного Зверя Духа. Ну а одиночки почти не возвращаются.

— Истинного зверя духа? — спросила Лана, которая шла рядом со мной. На её лице впервые за три дня пробудился интерес.

— Мы отличаемся от вас, — кивнул Нойс. — Моя Урвия — мой питомец духа. У Звероловов Юга такой питомец может быть только один, и мы обязаны выбрать и поймать зверя в определенный период жизни. Это называется Зов.

— И всё? — я удивился. — А стая?

— Нет… После Зова… Всё работает иначе. Появляются отголоски.

— Те способности, — задумчиво протянул я. — Которые ты использовал на арене. За твоей спиной появлялись аватары зверей. Это и есть отголоски?

— Я не расскажу вам больше. Даже несмотря на то, через что мы прошли. Вы пришлые.

— Юг — закрытое королевство, — вставил Раннер, ведя Нику под руку. — Они не рассказывают своих секретов.

— Ну хорошо. А кроме семи тварей у вас тут больше никого не водится? — спросил Стёпа, шагавший рядом. Копьё на плече, глаза щурились от солнца.

— Кроме семи — ещё десятки видов. Кракелюры — мелкие летучие ящерицы. Жгучие медузы, которых прибоем выбрасывает на берег — один щупалец парализует руку на сутки. Костяные черви, зеркальные змеи, пещерные пиявки ростом с собаку, присасываются к спящим и высасывают кровь за ночь. Панцирные жуки. Глубинные удильщики. Рифовые гаргульи. Дымчатые гидры, но те приходят только в сильные Приливы. В общем… Выбирайте любую, их очень много.

Стёпа присвистнул.

— Весёленькое местечко.

— Здешний Раскол другой, — продолжил Нойс, не меняя тона. — На вашем континенте из трещины сочится энергия. Она меняет обычных зверей — наделяет стихийной силой. Медведь остаётся медведем, просто магическим.

Он остановился на площадке, откуда открывался вид на южный горизонт. Море до горизонта было чёрным, с редкими белыми гребнями. И далеко-далеко, на самом краю видимости — тусклое багровое свечение, едва заметное при дневном свете.

— Здесь — по-другому. Из нашего Раскола лезут сразу готовые твари. Чужеродные, агрессивные и ни что не похожие. Мантикоры, виверны, василиски — вся эта фауна не эволюционировала на островах. Она приходит оттуда. Каждый Прилив — новая волна. Иногда слабая, десяток мелких тварей. Иногда… — он не закончил, но по тому, как его пальцы сжались на загривке мантикоры, можно было домыслить.

— Когда последняя волна была? — спросил я.

— Больше года назад. Слабая. Потеряли человек двенадцать.

— А сильная?

— Сильная — это тысячи. Но нам везёт. Раскол находится в море, и атакующие распределяются на все острова, а сами твари не всегда бьют по городам.

— Почему? — удивилась Лана.

— Потому что их мало лезет. Они просто разбредаются по территориям и живут.

— Да уж, — я покачал головой. Пока что слабо представлял себе полную картину, но одно ясно — Прилив Юга — это не обязательно нападение и жертвы.