Книга Егерь. Прилив, страница 53 – Николай Скиба

Зверомор остался. Но теперь я контролировал его.

Поднял правую руку.

Трансформация пришла мягко.

Кожа потемнела, пальцы вытянулись, когти выросли. Но плавно, подконтрольно. Каждый миллиметр трансформации ощущался, и я мог остановить её в любой точке, откатить назад без рывка.

Прошло несколько минут, и за эти минуты вся команда смотрела на меня как на чудовище.

Чёрная когтистая лапа висела вдоль тела, и я держал её так легко, как держат перчатку.

Убрал трансформацию так же мягко, без рывка. Кожа затянулась, когти исчезли.

Стёпа выдохнул.

— Сколько?

— Три минуты, — ответила Лана ровным голосом, но её глаза блестели.

Тигр посмотрел на Режиссёра.

— Мой брат сделал свой выбор. Оправдай его.

А я прикрыл глаза, почему-то вспоминая ту стену во время эволюции.

Тот серебряный свет за ней.

Что ты такое? Нет, не так.

Ты в моём ядре? Или всё-таки показалось? И при чём здесь облик горностая?

Обычно у моих глав нет названия. Но эту очень захотелось назвать «Люди».

Утро было серым и тихим.

Я проснулся рядом с Ланой — она спала на боку, запрокинув на меня ногу.

Меч Вальнора лежал на полу у кровати, в пределах вытянутой руки.

Тело ощущалось как после тяжёлой болезни. Мышцы ныли, суставы скрипели, и привкус яда всё ещё стоял в горле.

Но Нюх маны работал.

Фоном и, мать его, постоянно — это было очень непривычно. Как новый орган чувств, который включился и не собирался выключаться. Привыкай, теперь это будет с тобой всегда.

Я чмокнул Лану в губы и поднялся — она заворочалась.

Дом Нойса пульсировал слабой энергией. За стенами, в толще скалы — тяжёлые потоки земляной маны. Наверху — огоньки укротителей, десятки, сотни. И далеко на юге — Раскол, от которого несло чужеродной силой.

Острова Юга пахли. Весь этот мир был пропитан стихийной энергией, и раньше я этого не замечал. Тем страннее.

Оделся тихо, чтобы не разбудить пантеру, и вышел во двор.

Режиссёр лежал на мягкой подстилке, которую Лана сделала из каких-то старых одеял. Шесть всё ещё серела, дыхание было слабым, но Альфа чувствовал себя нормально. Красавчик сидел рядом с ним и зачем-то прикусывал его ухо, но стратег даже не замечал.

Я поднялся по каменным лестницам на утёс за домом. Не искал никого — просто хотел подышать, размять разбитое тело и посмотреть на море. Ноги сами несли наверх, и с каждым шагом Нюх маны подбрасывал информацию — энергетический профиль скалы, фоновый шум Раскола, потоковые каналы проходящих где-то Звероловов-укротителей.

Голоса я услышал раньше, чем увидел.

— Нет, ты неправильно держишь. Смотри — вот так, двумя пальцами, и тянешь вниз. Не дёргай, тяни плавно.

— Раннер, я знаю, как перевязать рану. Мика научил. Он был лекарем, если ты забыл.

— Мика учил тебя лечить, а я учу тебя латать. Разница есть. Лечить — это когда есть время. Латать — это когда нет ни зелий ни времени, и из тебя хлещет.

— Мой брат делал лучше!

— Успокойся. Я же помогаю.

Я вышел на площадку.

Раннер сидел на камне, свесив ноги над обрывом.

Ника сидела рядом, в полуметре, с полоской ткани в руках, которую пыталась намотать на собственное предплечье. Получалось криво — повязка сползала, и Ника сердито дула на выбившуюся прядь волос.

Шовчик лежал за её спиной, уложив морду на лапах, и сонно следил за процессом.