Книга Егерь. Звери и люди, страница 10 – Николай Скиба

— Какой ещё к чёрту Вурдалак, — ошарашенно прошептал Дамир. — Откуда тебе знать?

Я не ответил.

Деревня затихла. Только выжженная трава потрескивала, да ветер шелестел в ветках Древа Жизни.

Я стоял над чёрным пятном и именно в этот момент понял, что ошибся.

Какого чёрта не решил это вчера? Вчера вечером я видел, как Живой зарычал на Григора. Не на Григора, на Морана! У волка сработал его навык, Чувство Скрытого, а я по ошибке списал это на… На что? На то, что он бывший друид?

Да, Григор спрятал Морана в сарае, и я не проверил его, потому что был озабочен сотнями других вопросов.

А пока откладывал на завтра — тварь обратилась в вурдалака. Она могла добраться до детей.

Хороший урок. Напомнил мне о том, что на самом деле важно. Что я не могу тащить всё в одиночку.

Я активировал Нюх маны и уставился на выжженное пятно.

Тёмная энергия ещё висела в воздухе — еле заметный шлейф, который таял на глазах. Фиолетовые искорки, не больше пылинок. Я попытался зацепиться за них, но Шлейф рассеялся за несколько секунд. Исчез полностью.

И это прямо над свежим трупом Сухого, в момент его смерти. А что будет на расстоянии? В городе, в толпе, среди сотни разных магических следов? Ничего не увижу. Может, генералы фонят сильнее? Они мощнее, энергии в них больше. Может, нет. Проверить пока негде.

На мелких Сухих Нюх маны почти бесполезен. Ладно, рано делать выводы, может всё развеялось при смерти.

И что делать с теми людьми, в которых попали эти твари? Убивать? Так генералы попадут в иное тело. Стоит признать, что все мои силы сейчас бесполезны, потому что противниками стали невинные люди. Чёрт…

Ладно, в любом случае, есть Живой. Единственный инструмент, который уже работает на мелких тварях.

Я посмотрел на волка. Он стоял рядом со мной и спокойно обнюхивал воздух над пятном.

Его способность работала с первого дня. Просто неточно. Нужна практика. Нужны ещё заражённые, на которых можно калибровать чутьё и охотиться.

Звучало паршиво, но другого способа натренировать волка я не видел.

Григор прибежал, когда всё уже кончилось. Босой, в расстёгнутой рубахе, с топором в руке. Увидел выжженное пятно и остановился как вкопанный.

— Моран был Сухим, Григор. А ты спрятал его от меня в сарае. Помнишь, я говорил, что Сухие вылетали из генералов прямо в момент закрытия Раскола? Судя по всему, один из них попал в Морана.

Я ждал, что он скажет. Даже приготовился к каким-то обвинениям.

Но отшельник молчал. Он долго стоял и смотрел на чёрную проплешину в траве.

Потом тихо сказал:

— Ты был прав.

Просто констатировал факт.

Я мог сказать «я же тебя предупреждал». Но не стал.

Великан развернулся и ушёл к самой границе зелёного ареала Древа. Встал спиной к деревне и застыл. Я был уверен, что эта большая фигура на фоне тёмного леса простоит там до рассвета, но трогать не стал. Пусть переваривает.

Утром он пришёл ко мне сам. Глаза были красные от бессонной ночи.

— Я подвёл тебя и всех остальных, — сказал прямо. — Скажи, что делать — сделаю. Но советовать больше не буду. Не прощу себя за то, что чуть не случилось.

Григор без советов — это как Ирма без ворчания. Но сейчас спорить бесполезно. Пусть отойдёт от шока, сам вернётся к нормальному состоянию.

— Ладно, — сказал я. — Мне жаль, что всё так закончилось. Отдохни, Григор. Всё нормально.