Книга Егерь. Последний рывок, страница 122 – Николай Скиба

— Сам-то он как?

Стёпа подумал.

— Да чёрт его знает. Но в глазах покой. Знаешь, у него всегда взгляд был, как у пса при пожаре. А сейчас спокойный. Сам сказал, что первый раз за столько лет утром просыпается и не должен никуда бежать. Шутил, что от такой жизни теперь ожиреет, — друг коротко улыбнулся.

— А про паучиху говорили? Точнее, про его поступок.

— Чуть-чуть. Сказал, что правильно сделал, когда бросил свой знак. Аларих после Изольды уже тень прошлого себя, а служить тени — последнее дело для солдата. Сказал, что если бы он остался при дворе, то начал бы пить. А так — землю копает и спит как убитый. Доволен.

— Хорошо, очень рад за него, — сказал я тихо.

— Я тоже, если честно. Не так уж много выжило за эти годы…

Посмотрел на Ивана.

Драконоборец стоял у своей колонны, снова прислонившись плечом к камню. Он почувствовал мой взгляд — поднял голову, и наши глаза встретились над толпой.

Я склонил голову, показывая уважение.

Он ответил тем же.

И этот торжественный день, наконец-то, закончился.

Но не вечер.

* * *

Из города я выехал один.

Лана с Севером и стая остались в гостевом доме барона. Я взял у Валентина смирного мерина, накинул на плечи тёмный плащ и выехал через северные ворота, не привлекая внимания. Стража узнала меня, но молча кивнула, не смея остановить.

За воротами начинался тракт. Я свернул с него почти сразу — прошёл два километра по сухой осенней траве вдоль берёзовой опушки и поднялся на пологий холм, который заметил ещё в первый свой приезд в Драконий Камень три года назад. С вершины открывался вид на огни столицы.

Я спешился, привязал мерина к одинокой берёзе у подножия и поднялся пешком. На вершине нашёл плоский серый валун, обошёл его и сел спиной к камню.

Воздух был холодный.

Закрыл глаза и потянулся к пактам.

— Тигр.

Тишина.

— Я знаю, что ты слышишь. Хватит прятаться.

Вновь ничего.

Я открыл глаза и несколько секунд просто сидел и смотрел на огни столицы.

Ну уж нет, Альфы. Если я решил, что хватит — значит хватит.

Вложил в пакт всю мощную волю. Одновременно открыл все семь нитей ещё шире. У меня хватало терпения, но я уже исчерпал его на церемонии.

Воздух над холмом начал густеть.

Огненный Тигр явился первым — справа от меня, буквально в пяти шагах. От каждого вдоха зверя по траве шла волна тепла.

Он смотрел на меня устало и виновато, как большой пёс, которого хозяин впервые за многие годы поймал на проступке.

Слева проступили Режиссёр и Актриса. Брат посмотрел на меня усталым взглядом, и я отметил, что наш пакт до сих пор прочен как никогда.

Из мрака между деревьями выступил медведь. Каждый его шаг отдавался в земле глухим ударом. Альфа Земли остановился в десяти шагах и опустил массивную голову.

Следом явился чёрный волк, глаза горели тусклым красным. Альфа Тьмы сел напротив меня.

Три оставшихся стихии пришли одновременно.

Итого восемь.

Я медленно встал с валуна.

Они стояли передо мной полукругом. И все отводили взгляды.

— Альфа Огня, — сказал я, глядя на него, не отрываясь. — Помнишь моего Старика?

Тигр медленно кивнул, опустив горящую гриву к земле.

— Росомаху. Дедулю, как я его звал. — Голос у меня сел, но я договорил. — Помнишь, каким гордым он был? Как ни перед кем не прогибался?

Помню.

— Два месяца назад дедуля погиб у стен моей деревни. Один. Держал плиту, под которой шла сотня гулей и тараны. Мало кто мог такое выдержать, а он держал — потому что я дал ему слово. Там он и умер. Стоя.