Книга Егерь. Последний рывок, страница 132 – Николай Скиба

Затем рыси отступили на два шага и начали растворяться в воздухе. Через десять секунд посреди комнаты остался только слабый тёплый ветерок, качнувший вторую свечу у пустого ящика Красавчика.

Потом и ветерок ушёл через окно.

В противоположной стене комнаты тут же замерцало.

Я обернулся. Стена на секунду задрожала, и в её плоскости раскрылся образ.

Огненный Тигр явил свой аватар.

— Пришёл всё-таки.

Пришёл, Максим.

За шестьдесят лет Альфа не постарел.

Он медленно опустил массивную голову к самому полу — глубже, чем Режиссёр. До самой земли.

Клятва исполнена, вожак.

Сорок лет незримой защиты моего сына.

Все те разы, когда Север шёл под удар. Первая охота в семь лет — Огненный Тигр стоял в тени, готовый разорвать теневых тварей, если бы Север не справился. Отравленная стрела в тринадцать, первый заговор, битва за независимость в двадцать три, восстание баронов… И тот период Великой Охоты…

Ни разу они не вмешались.

Сын прошёл всё сам.

— Спасибо, тигр. И передай остальным — спасибо. За всё.

Передам.

Аватар втянулся обратно в стену.

Север подошёл ко мне.

— Отец.

— М?

— Кто это был?

— Скоро всё узнаешь, сынок.

— Это были Первородные? Ветра и Огня?

— Скоро, — повторил я тихо. — Не сегодня. Ты узнаешь всё сам. Или мама подскажет, если сама решит.

Север помолчал.

— Хорошо.

Он шагнул вплотную, наклонился и крепко прижался своим лбом к моему.

— Удержи Рубеж, — прохрипел я.

— Удержу, — так же тихо ответил он.

Он выпрямился, отступил к скамейке и снова сел рядом со своими зверями. Больше нам делить в этом мире было нечего.

Между уходом Огненного Тигра и первым бледным светом за окном я то дремал, то возвращался в комнату, то снова уходил в полусон. Ум мой ещё держался, но тело сдавало. Сначала перестала слушаться левая ладонь — я её больше не поднимал. Потом холод пошёл от стоп вверх. Афина грела меня — но и от неё тепла становилось меньше, потому что тигрица моя дышала ещё реже.

Я открыл глаза и посмотрел в окно. В сером свете рассвета Древо провожало меня.

Лана всё ещё сидела рядом на своей табуретке. За ночь она опустила голову мне на колени — прямо рядом с Афиной. Внучку унесла в другую комнату.

— Лана.

Голос у меня вышел совсем тихий. Как шёпот.

Жена подняла лицо.

— Здесь я.

Я слабо повёл пальцами в её ладонях, и она сжала мою руку крепче.

— Слушай, — сказал я. — Хорошая жизнь была.

Лана коротко улыбнулась. По её щеке пробежала слеза — она её не вытирала.

— Хорошая, — согласилась она. — Долгая.

— Спасибо тебе за всё. В самые тяжёлые часы моей жизни ты всегда была рядом.

Лана прижалась лбом к моей руке.

— Макс. Тебе меня недолго ждать.

— Знаю. Ты поживи ещё немного. Ради внучки. Ты им нужна все отмеренные годы. Потом придёшь.

— Куда ты — туда и я. Ты меня встретишь?

— Конечно, — я улыбнулся.

Она подняла лицо и посмотрела мне прямо в глаза.

— Максим, я тебя люблю.

Я сглотнул. Горло пересохло, но слова нашлись.

— И я тебя.

Она приподнялась и очень легко поцеловала меня в губы.

Потом Лана опустила голову обратно мне на колени.

Я слабо улыбнулся сыну.

— Север, государство теперь твоё.

— Пап…

— Слушай меня. Я его строил не для нас. Для тех, кто пришёл ко мне под защиту, и для тех, кто придёт после. Будь достойным наследником. Помни главное — каждый человек в Зверином рубеже должен спокойно спать и знать, что его защитят.