Книга Егерь. Последний рывок, страница 17 – Николай Скиба

— Если ты убьёшь её тело, нити не исчезнут, — раздался в моей голове его безжалостный голос, который услышали все присутствующие. — Нить — это часть её сути, вживлённая в разум жертвы. Убьёшь паука — нити сгниют прямо в головах тех, к кому привязаны. Королева пустит слюни и превратится в кусок мяса. Как и половина двора. И, возможно, король.

Раннер тихо, но грязно выругался.

— То есть, убить её нельзя. А если прижать к стенке — она бросит тело швеи и перескочит в ближайшее семя. Они у неё точно есть.

Повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как потрескивают дрова в очаге. Партия казалась проигранной до первого хода.

Ирма, всё это время сидевшая молча со сложенными на коленях руками, вдруг сухо кашлянула.

— Макс. Я женщина старая, в ваших войнах ничего не смыслю. Григор — староста, этот шрамолицый — боец. А я тут зачем? Травы сушить на этой карте?

— А я не просто так позвал тебя. Во-первых, ты должна знать, что забираю Раннера и почти всю стаю, оставлю только Афину и Живого. — я посмотрел на старуху. — Во-вторых… Твой выход. Как нам убить эту тварь?

— Мой? — она сухо кашлянула. — Я в ваших божественных делах не смыслю, егерь, или как ты там себя зовёшь.

— Зато ты всю жизнь лечишь людей и знаешь сотни трав. Мне нужна твоя логика. Как заставить тварь отпустить жертву, не убивая её внутри?

Старуха задумчиво пожевала губами, глядя на мерцающее пламя Карца.

— Если пиявка присосалась к вене, — медленно начала она, — ты её не отрываешь. Оторвёшь — челюсти останутся в мясе, начнётся заражение крови.

— И что ты делаешь? — подался вперёд Раннер.

— Я травлю кровь, — просто ответила Ирма. — Даю человеку выпить отвар чемерицы и волчьей ягоды, что растет в зоне минимальной опасности. Для человека это лишь горечь, а для пиявки — яд. Она всасывает отравленную кровь, ей становится дурно, инстинкт требует спасаться. Она сама разжимает челюсти и отваливается. Нужно сделать так, чтобы жертва стала для неё отравой.

— Как клещ, — кивнул Раннер.

Григор покачал головой.

— Это Сухой Генерал, Ирма. Ей плевать на травы. Она питается страхом и отчаянием. Ты не отравишь её кровь.

— Я говорю, как это работает в природе нашего мира, — огрызнулась старуха. — А как это применить к вашей невидимой дряни — думайте сами.

Я смотрел на карту, и в голове со щелчком начали вставать на места шестерёнки.

Фильтр мгновенно отсёк всё лишнее, собирая из слов Ирмы смертоносный механизм.

Отравить кровь. Сделать жертву непригодной.

— Ирма права, — тихо сказал я.

— Макс, ты не сможешь накормить весь королевский двор волчьей ягодой, — нахмурился Стёпка.

Раннер расхохотался, даже Григор и Ирма хмыкнули.

— Мне не нужна волчья кровь. Паучиха пьёт покорность жертв, так?

Я обвёл взглядом совет.

— Как она контролирует королеву? Она же не пытает её. Как-то втёрлась в доверие. Жертвы сами впускают её нити, потому что их разум обманут. Они видят спасительницу. Их сознание спит.

— И что? — прищурилась Ирма.

— А то, что человеческий разум — штука невероятно сильная, если его разбудить, — я усмехнулся, и это была очень недобрая усмешка. — Если человек увидит, что у него на груди сидит склизкая, многоглазая тварь из кошмаров… Что произойдёт?

— Паника, — басом ответил Григор. — Первобытный ужас и отторжение.