Книга Егерь. Последний рывок, страница 8 – Николай Скиба

Эти мысли были чужими, непохожими на мои, но я никогда не сталкивался с подобным.

Старик, Карц, Афина, Актриса, Красавчик — все пятеро упёрлись в свои потолки. Дальнейшее распределение очков уже не давало им ничего принципиально нового. Можно было подтянуть какую-нибудь характеристику на единицу-другую, получить незначительный прирост. Я мог это сделать, но не делал. Да, оставался Живой — волк значительно подрос за это время, но свою функцию зверь выполнял на все сто процентов. Я относил зверя Жизни к классу поддержки, больше к «полезному» чем к боевому.

Но вскоре меня ждало серьёзное испытание, я всей кожей чувствовал надвигающуюся грозу.

Поэтому хранил очки.

Потому что во дворе, у южной стены, возились двое.

Я перевёл взгляд.

Огненный тигрёнок — я так и не придумал им имена, они были вне стаи, — катал по снегу деревянный обрубок, который кто-то из жителей оставил во дворе. Катал, отпрыгивал и снова бил лапой. Вокруг него таял снег — там, где он стоял, всегда оставался маленький круг подтаявшей земли.

Ветряной сидел чуть в стороне и смотрел на брата с выражением то ли глубокого презрения, то ли глубокой задумчивости. Понять разницу было сложно.

Три месяца я наблюдал за ними, кормил, не лез с приручением и давал пространство. Они принимали еду, и даже начали терпеть моё присутствие. Иногда даже подходили достаточно близко, чтобы я мог почувствовать жар от огненного или лёгкое давление воздушного потока от ветряного.

Но это было всё.

Эти две шкоды — дети двух стихий, младшие Альфы, рождённые в аномальных условиях. Им не нужен был хозяин или стая — это я понял чётко. Они существовали по своим правилам, и никакое количество очков характеристик не изменило бы этого факта.

Приручение — это доверие.

А с доверием были проблемы.

Многие Звероловы деревни пытались. Ещё бы! Младшая Альфа! Заканчивалось это всё сожжёнными бородами и пылающими подолами.

Ника и Раннер тоже пытались. Инферно еле спас своего гиганта-хозяина от укусов. С Никой было проще — ветряной забросил её на ветку. Они не вредили, нет, просто играли, но игрой показывали — прочь, мы не дадимся.

Зато полюбили Тимку. Парень проводил с ними чуть ли не каждый день, и у нас сложилось впечатление, что огонь и ветер вычищают его душу.

Единственное живое существо, которое имело власть над младшими Альфами — их мать. Тигрица то и дело рычала на детей и давала им лапой так, что те обиженно рычали, но покорно склоняли голову.

Они уважали Афину, а Афина была моим зверем. Это был единственный рабочий рычаг.

Дикий хищник приручается кормовой базой и железобетонной иерархией. Я запретил жителям давать им еду. Вся пайка шла только из моих рук или из пасти матери. Я не лез к ним с лаской, просто методично вбивал в их звериные подкорки факт: я — источник ресурсов, а их мать — моя подчинённая. Доверие придёт позже, через желудок и привычку.

Огненный наконец-то разнёс деревянный обрубок в щепки одним точным ударом, отряхнулся от снежной пыли и сел, явно довольный собой.

Ветряной посмотрел на него, на щепки, и перевёл взгляд куда-то вдаль — с видом существа, которое находится здесь лишь из вежливости.

Я мысленно закрыл интерфейс.

Очки останутся там, где лежат. Подождём. Когда — и если — эти двое решат, что я им нужен, у меня будет чем их поддержать в первый, самый важный момент. Весь накопленный резерв — разом, туда, куда нужно. Один точный удар в нужное время стоит десяти правильных, пусть и с запозданием.