Книга Егерь. Последний рывок, страница 84 – Николай Скиба

Через пару секунд у колыбели стояла крупная пантера с глубоким разрезом во весь бок, который в зверином теле затягивался гораздо быстрее.

Дверь разлетелась в щепки.

Пантера зарычала и пошла к лестнице.

В этот же момент во дворе я ударил Бориса сзади.

Рассчитывал на быстрый разрез. Левая рука пошла снизу вверх, целя в открытый бок Генерала — туда, где туша других тварей разваливалась в одно движение. Правая шла следом, перехватом, чтобы рубануть по горлу.

Лезвие пустоты вошло в грудную клетку Бориса…

И остановилось.

Я почувствовал, что мясо плотнее любого живого мяса, плотнее даже моего хитина. Клинок прошёл всего на ладонь и во что-то упёрся. Кровь Альф уплотнила его мышечные слои до состояния, в котором они стали ближе к камню, чем к плоти.

Борис «улыбнулся». Челюсти разошлись шире обычного.

Костяная лопата перехватила моё левое предплечье, костяные пальцы сомкнулись на хитине — мои собственные пластины пошли трещинами.

Генерал врезал мне в грудь.

Плотности этого удара хватило бы на то, чтобы пробить железную дверь. Защита на грудной клетке треснула крест-накрест, и я почувствовал, как одно из рёбер сломалось. Меня сорвало с места — я пролетел через двор спиной вперёд, и врезался в стену ближайшего сруба с такой силой, что прогнулись брёвна.

Я съехал по стене.

— Кха… — изо рта хлынула кровь. Я закашлялся, грудная клетка горела. Левая рука повисла вдоль тела, хитиновые пластины на ней висели обломками, удерживаясь только на чёрной коже.

Я поднял голову.

Тварь шагнула обратно к избе.

Попытался подняться.

Колени совсем не держали.

В этот момент мне пришло осознание — в прямом столкновении я проигрываю.

Лишь успел подняться на одно колено, когда между Борисом и крыльцом избы вылетела фигура.

Пока я отлетал спиной в стену сруба, Раннер пробил себе путь через двор. Он в полный рост встал перед Генералом, Инферно стоял у его правой ноги, и оба они с холодным спокойствием смотрели на эту четырёхметровую тушу.

Гладиатор положил ладонь на гриву верного зверя.

Я уже видел это движение — в финальном бою с Сайраком, когда Раннер сливался со своим львом в единую форму.

Но Генерал их увидел, сделал один длинный, резкий шаг через двор, и расстояние, которое у нормального бойца забрало бы три прыжка, у Сухого забрало всего одно движение. Борис вцепился в Раннера и оторвал гладиатора от Инферно за секунду до того, как ритуал слияния замкнулся.

Раннера вырвало изо льва ревущим пламенем.

Инферно взвыл. Хозяин тоже закричал. Борис держал его на вытянутой руке — пальцы медленно сжимались на шее гладиатора, словно тварь пыталась запомнить, как именно она его сломает.

Потом Борис размахнулся…

И отшвырнул Раннера через двор.

Тело воина пролетело метров пятнадцать и врезалось в камень у разрушенной южной стены. Я услышал, как сломались кости.

Раннер не пошевелился.

Инферно даже не понял, что случилось — а Сухой уже ударил его своей костяной лопатой.

Удар попал в спину. Лев коротко заскулил и больше не встал.

Тварь развернулась к крыльцу избы.

Я лежал у стены сруба, сплёвывая кровь.

Краем уха слышал, как за соседними домами, отмахиваясь от гулей, хрипит Куц. Слышал, как арбалет Зои бьётся о чью-то костяную башку. Видел, как на моих глазах погиб сокол Майры, а сама она сбежала куда-то в лес. Ополчение умирало, и кто-то начал бежать…