Онлайн книга «Веронская насмешница»
|
Он смотрел в потолок и улыбался высокомерной, довольной, самоуверенной и, Бог свидетель, совершенно нормальной улыбкой: и губы изогнулись, как полагается, и вообще… Вот ведь кобель бесстыжий, сукин сын, ноль без палочки! Я поглубже вздохнула, преисполнилась ярости, одним движением оторвалась от матраса, накрыла Кэла собой и буквально пришпилила его к постели. Мои колени оказались по обе стороны от его бедер, и да, нас разделяли многочисленные юбки, но если провести параллель с легендой о принцессе на горошине, разумеется, считая меня принцессой, придется признать: то, что очутилось между моих ног, не шло ни в какие сравнения с той самой крохотной горошиной. От этого я почувствовала некоторое удовлетворение, которое, впрочем, оказалось недостаточным, чтобы погасить мой гнев. Я взялась за голые плечи Кэла, приблизила свое лицо к его – примерно как он сам недавно, но с иными намерениями – и сказала: — Думаешь, на нашем брачном ложе все пойдет, как ты пожелаешь? Потому что, мой князь, – я умудрилась вложить в эти два последние слова изрядную долю сарказма, – может, как трезвонят на каждом углу Вероны, я и славлюсь своей девственностью, но вдобавок еще являюсь дочерью Ромео и Джульетты, а потому твои жалкие вялые прельстительные приемчики со мной не работают. И иногда, друг мой, мы будем делать это по-моему, так, как захочется мне. – И я весьма энергично трижды на нем подпрыгнула. Кэл застонал от боли и попытался меня схватить. Я увернулась, соскочила с кровати и зашагала к двери. Но стоило мне коснуться дверной ручки, как он обратился ко мне властным царственным тоном: — Розалина! Я остановилась и ответила почти враждебно: — Что? Он приподнялся на локте. Его губы кривились от смеси боли, собственнического инстинкта и веселья. — Я не девственник, у меня есть кое-какой опыт, и я знаю, что мои жалкие вялые прельстительные приемчики прекрасно работают… с тобой. Я резко выдохнула, оправила юбки, распахнула дверь – и увидела множество мужских лиц: выжидательных, любопытных, встревоженных (в случае брата Лоренцо) и преисполненных надежды. Под влиянием гнева я покинула княжескую спальню, отряхнула пальцы и улыбнулась улыбкой победительницы. Брат Лоренцо спросил: — Дитя, ты… Марцелл решил ответить вместо меня. — Ничего не произошло. Князь спешить не любит. – Он критически осмотрел меня. – И она не взлохмаченная. Я воздела руку, будто статуя Афродиты, привыкшей побеждать в любовных баталиях. Через открытую дверь громкий и беспомощный смех Кэла звучал вроде звона только что отлитого колокола. Пока мужчины сперва таращились на меня, а потом устремили изумленные взгляды внутрь спальни, я спустилась по длинной лестнице на основной этаж, свернула за угол и, благодарение Пресвятой Деве, наконец-то оказалась как бы за кулисами, где нет зрителей. Я вошла в пустую комнату, захлопнула за собой дверь, и тут выдержка, которая поддерживала меня все это время, наконец дала слабину. Потому что Кэл был прав. Его прельстительные приемчики работали просто великолепно. Одно колено подогнулось. Меня повело на сторону, и я врезалась боком в стену. Подвинулась так, чтобы упереться в нее всей спиной, потихоньку сползла на пол и прошептала: — Я – дочь Ромео и Джульетты. Услышьте же мой рык. |