Книга Веронская насмешница, страница 18 – Кристина Додд

Тут я увидела, как колыхнулась ближайшая портьера. Из-за нее выглянула бледная девица с печальным лицом, но, встретившись со мной взглядом, тут же снова скрылась.

— Кто это был? – спросила я тихо.

— Орса с кухни. Наверняка она хотела на вас посмотреть.

— Да, смотреть на меня – это же так занимательно! – У меня возникли подозрения, что слуги мелькали там и сям с целью взглянуть на свою будущую хозяйку – ту, которая вскоре станет распоряжаться их жизнью. Чтобы проверить свою теорию, я сказала: – Вид у дворца ухоженный, только вот пыльно немного.

Тут же из укрытий как по волшебству выскочили две девушки с тряпками и принялись протирать вазы и столы. Я вытянула шею и возвела очи горе.

— Особенно на лепнине и шторах. Там же паутина! – Мне удалось сделать вид, будто я скандализована.

Немедленно возникли три лакея, один из которых тащил лестницу. Через несколько мгновений все, что находилось под потолком, сияло чистотой.

Князь Эскал будто не замечал моих манипуляций.

— Ваши сестры и братик… вы верно заметили, дворец большой. Надеюсь, они не заблудились.

— Уверена, у них все в порядке. – Пока я готовилась втянуть князя в какой-нибудь искрометный диалог, чтобы не отвлекался, на глаза мне попался большой портрет мужчины выдающихся статей и зрелой красоты. Его светлые волосы до плеч были выгодно подсвечены, темные брови подчеркивали живые внимательные глаза, неулыбчивые губы, точеные скулы и решительный подбородок выдавали властного и ответственного человека. Я невольно двинулась к портрету, пытаясь сообразить, как при помощи обычной деревяшки и красок удалось создать столь значительное лицо. Портрет словно наблюдал за мной. – Кто это?

— Мой отец, князь Эскал-старший. Альберти написал его в то время, когда до него только докатился первый гром начавшегося восстания. Портретист удачно ухватил папино чувство ответственности за все происходящее вокруг и его постоянное стремление переломить ход событий. После бунта его облик изменился из-за изнурительной борьбы. Когда отец спас меня из застенков Аквасассо, его речи стали мудрее, а облик – угрюмее, как у человека, который отдал все ради своего города и опасается за будущее собственной семьи.

— А когда его…

— В ту же ночь его опоили и закололи прямо в постели, а я, к своему позору, так и не сумел найти убийцу.

Я знала всю эту историю, понимала трагедию князя, его утрату, властный зов его долга. Пока я разглядывала картину, Эскал-младший присоединился ко мне, встал позади чуть справа, и мой взгляд стал перемещаться с него, сумрачного человека в шрамах, на портрет и обратно.

— Вы совсем не похожи на отца. Он очень хорош собой.

Князь Эскал издал лающий звук.

Как-то раз я уже слышала его и была совершенно уверена, что мой жених так смеется. До меня разом дошло, что именно я ляпнула.

— Я совсем не то хотела сказать. Я имела в виду…

— Я знаю, что вы имели в виду. Я пошел в бабку по отцовской линии, внушительную даму, которая распространяет перед собой ужас, как крестьянин разбрасывает навоз по полю.

— Да, слышала что-то такое, – прыснула я.

— Довольно скоро вы составите собственное мнение.

Недолго думая, я брякнула:

— Можно подумать, у меня до сих пор было мало поводов с радостью смотреть в будущее, – но тут же обернулась к князю, поняв, что нарушила клятву, которую дала матери и себе. – Это я в том смысле…