Книга Не верь никому, страница 54 – Джим Чайковски

— Вы ведь, по-моему, сказали, что живете здесь только с отцом.

Мойра повернулась к ней:

— Так и есть.

— Тогда кто…

Переступив порог, Дункан вошел в большой зал с деревянными стропилами. Длинный деревянный обеденный стол тянулся через весь зал. Над массивным камином висела большая картина, изображавшая казнь Гая Фокса.

Из дальнего угла комнаты, где перед чайным сервизом и вазочками с печеньем сидел седоволосый мужчина, сорвалась темная тень.

— Предатели!

Мойра подняла руку:

— Довольно, Хью. Иди сюда.

Черная тень метнулась по стропилам, над обеденным столом и опустилась на руку Мойры. Устраиваясь, большой ворон перебирал острыми когтями.

Мойра повернулась к гостям:

— Это Хугин. Хотя мы зовем его просто Хью.

16:05

Шерин попятилась от огромной птицы. Ворон посмотрел на нее холодным, черным взглядом. Перья на его шее тревожно взъерошивались, и крылья он держал слегка расправленными, словно готовый опасно атаковать. Его длинный черный клюв вполне мог стать достаточно грозным оружием, чтобы оторвать палец.

Мойра подняла руку и погладила ворона по макушке:

— Тихо, мальчик. Успокойся.

Птица отряхнулась и прильнула к ее пальцам.

Мужчина на другом конце стола – несомненно, нынешний констебль Тауэра – наконец подал голос:

— Мойра, дорогая, пожалуйста, верни Хью на насест. Я отложил пару печенек, чтобы он вел себя хорошо.

— Хорошо, отец. – Мойра повела их вдоль стола.

Ворон усмехнулся, и его хихиканье прозвучало жутко по-человечески. Может быть, его злобный нрав смягчило присутствие женщины, или же, может быть, он услышал знакомое слово «печеньки». В завершение ворон отрывисто и по-собачьи требовательно пролаял.

— Не знала, что вороны умеют говорить, – прошептала Наоми.

Мойра кивнула:

— Вороны – отличные имитаторы. У них это получается лучше, чем у большинства попугаев. Хью двадцать второй год, и он может осыпать проклятиями, когда его злят, или пропеть оперным сопрано, когда по-настоящему в кого-то влюблен.

Приглядевшись повнимательнее, Шерин нашла подтверждение словам Мойры. Ворон и впрямь был стар: один его глаз словно заволокло туманом, на лапе не хватало двух когтей.

— Хью – один из воронов Тауэра?

— Когда-то был им. Но болезнь – вкупе с горем – превратила его в стража Дома Короля. Его брат Мунин умер несколько лет назад, и Хугин постепенно ослабел. Мой отец, когда приехал, решил забрать его сюда. Превратил спальню в вольер с выходом на зарешеченный балкон. И, конечно, мы по-прежнему выводим его на прогулки – под присмотром. Учитывая, что по Тауэру иногда бродят лисы, старая птица может стать легкой добычей.

— Мунин и Хугин? – Тэг прошелся вдоль стола, постукивая зонтиком по деревянному полу. – Их назвали в честь двух воронов, служивших скандинавскому богу Одину?

— Очень хорошо, молодой человек, – одобрительно произнес сэр Ронан Келли. Его глубокий звучный голос был словно создан для того, чтобы отдавать команды. – Да, это так. Мунина оплакивала вся Британия. Но сильнее всего его смерть затронула брата.

— Вороны очень сильно привязываются друг к другу, – объяснила Мойра. – Даже создают пары на всю жизнь.

Шерин взглянула на сэра Келли, который не встал, чтобы поприветствовать их. Он просто отпил из своей чашки, которую держал обеими ладонями.

Причина стала ясна, когда они подошли к противоположной стороне стола.