Онлайн книга «Ледяная колыбель»
|
Микейн, которого все эти жуткие подробности явно ничуть не волновали, выпрямился. — Но как же мой брат? Как поступим с Канте? Торант бросил в сторону принца неодобрительный взгляд. — Где бы ни был твой братец, сейчас он не имеет никакого значения. Микейн разочарованно фыркнул, а его глубоко разгневанный взгляд свидетельствовал о том, что с подобным мнением он категорически не согласен. Врит знал, что никакие огненные котлы в мире не утолят жажду мести Микейна. Однако принц благоразумно откинулся на спинку своего кресла. Торин положил ладонь ему на плечо – словно для полной уверенности в том, что принц так и будет оставаться там. Врит желал, чтобы эта рука принадлежала ему – чтобы именно его воля обуздывала будущего наследника и управляла им. Но даже под тяжелой дланью Торина Микейн оставался упрямым, лицо у него все больше краснело. Положив руку на стол, принц сжал ее в кулак. Микейн даже не потрудился это скрыть. И в этот момент Врит смирился с более мрачной истиной. «Никто по-настоящему не способен управиться с этим принцем». Глава 71 Аалийя на миг замерла с пером в руке. На столе перед ней лежала длинная лента чистого пергамента. Она смотрела, как черные чернила в хрустальном пузырьке перекатываются взад-вперед в такт покачиваниям имперского скользокрыла, несущегося сквозь облака. Выглянув в крошечное окошко рядом со своим локтем, она попыталась оценить проплывающий внизу пейзаж. Зеленый полог Майрской чащобы простирался далеко во все стороны. Прямо впереди серебристая прожилка разделяла лес на две половины. «Река Стима…» Принцесса нахмурилась. Судя по ширине реки, находились они сейчас гораздо дальше к западу от ее истоков, чем она ожидала. Если они направлялись в Кисалимри, то не имело смысла так далеко отклоняться от курса. «Куда же Оракл – Тихан, мысленно поправилась она – нас тащит?» Аалийя ломала голову над многими загадками прошедшего дня, полная решимости разгадать их. Она отказывалась оставаться праздной и безучастной, против чего всегда боролась. Будучи Просветленной Розой Имри-Ка, Аалийя всегда содержалась в четырех стенах и была ограничена в передвижениях. Это была золотая клетка с ароматическими маслами, моментально исполняемыми капризами и праздным времяпрепровождением. Ее все это лишь раздражало, особенно когда она наблюдала за свободами, предоставленными ее старшим братьям. Мать ее, пока была жива, прививала ей активное воображение, ненасытное любопытство и острый ум, всячески поощряя их. «Величайшее оружие женщины – это ее разум, – однажды сказала ей матушка. – Держи его столь же острым, как любой кинжал». В соответствии с этой философией Аалийя и жила, особенно после смерти матери. Занималась с приглашенными преподавателями по всем важнейшим дисциплинам, отпуская своих наставников лишь тогда, когда могла превзойти их, – с каждым годом все острей оттачивая этот свой кинжал. И все это время позволяла лелеять себя и выставлять напоказ, сохраняя в тайне то, что было у нее на сердце. Став постарше, с помощью верной служанки она частенько ускользала из своей золотой клетки, чтобы исследовать город, больше узнать, развить интересы, выходящие за пределы стен дворцовой цитадели. Именно такие исследования постепенно выявили гниль, разложение и застой империи, стремительно катящейся к упадку. |