Онлайн книга «Ледяная колыбель»
|
Клинок опустился – с яростью отца, защищающего своих детей, – и вонзился в руку Канте, отсекая ее ниже локтя. Тот недоверчиво отшатнулся, выронив свой меч. Микейн, спотыкаясь, двинулся в другую сторону, все еще сжимая кисть Канте – и кусок его предплечья. В конце концов он отбросил их в сторону вместе с кольцом на пальце. Канте рухнул на колени. Кровь толчками выплескивалась из обрубка руки, растекаясь по доскам. Микейн что-то крикнул Торину, но в ушах у Канте звенело от шока. Затем боль согнула его пополам. Он потерял сознание и упал на бок, теперь и сам залитый кровью. Мир сузился. Перед глазами то появлялись, то исчезали смутные тени. Затем Канте почувствовал, как его обхватили за туловище, приподняв обрубок руки. Микейн сунулся к нему лицом, голос у него был язвительным: — Ты так легко не сбежишь, братец… Боль в руке вспыхнула еще сильней – с шипением и дымом опаляемой плоти. Часть XVIII Корень всей боли Мученье может быть самым лучшим учителем, а боль – это истинный источник мудрости. Но для начала тебе следует выжить. Мертвецу уже не извлечь никаких уроков. Глава 90 Никс и все остальные собрались вокруг хрустального кокона. На внутренних стенах купола по-прежнему бушевал изумрудный огонь. Еле слышно напевая, Никс выпустила несколько светящихся прядей, прощупывая эти потоки энергии – пытаясь отыскать путь в пламени, чтобы добраться до Шийи. Рааш’ке у них над головами кричали и в ужасе били крыльями, уворачиваясь от сверкающих волн изумрудного огня, который некогда поработил их. Даал метался среди них, всеми силами пытаясь успокоить и ободрить их. И понемногу добивался некоторого успеха, полагаясь на свою собственную врожденную способность мысленно общаться с другими, сочувствовать и утешать. Перед Никс же стояла ее собственная непростая задача. Дождавшись, пока не пройдет очередная такая огненная волна, она метнула свою нить прямо к стеклу кокона и сумела меньше чем на мгновение прикоснуться к нему. И в этот момент перед ней промелькнул образ Шийи – но не изображение, видимое глазом. Шийя была золотым ореолом обуздывающего напева, по которому хлестал злобный огонь. Что-то очень похожее происходило тогда и с Баашалийей в Пасти. Паук силился сломить ее, обуздать своей фальшивой, испорченной песней. Хотя Никс ощущала не только ярость врага, но и его ужас перед Шийей. Никс убеждала бронзовую женщину держаться. И хотя Шийя была намного сильнее Баашалийи, паук использовал против нее всю мощь этого купола. «Он все-таки сломает Шийю…» И тут вспышка зеленого огня с треском ударила по пряди Никс. Отвращение оказалось настолько сильным, что ее отбросило на несколько шагов назад. Сила удара была просто невероятной. Она потерла жгучий укус в середине груди. — Что же нам делать? – взмолился Райф. – Нельзя ведь просто оставить ее там! — Она сильная, – сказал Грейлин. Никс покачала головой, уверенная в том, что уже почувствовала. — Недостаточно сильная. — А как насчет Даала? – продолжал упрашивать Райф. – Может, с его дополнительной силой ты смогла бы прорваться… Никс уставилась вверх. Даал продолжал описывать круги среди беспорядочно мечущейся стаи рааш’ке. Обратила она внимание и на своего скакуна Метила, который остался на полу. Тот тоже был на грани паники, низко пригибая голову всякий раз, когда над головой проносилась волна зеленого огня, и писком выражая свое отчаяние. |