Книга Дракон из черного стекла, страница 180 – Джим Чайковски

За годы, проведенные в Сихке, ей бесчисленное множество раз доводилось взбираться на песчаные утесы и осыпающиеся стены. Это было практически то же самое. Медленно, втыкая костыль за костылем, Эсме принялась карабкаться по нависающему над ней изогнутому борту «Шпоры».

Кое-кто лишь подивился столь неуклюжему методу передвижения.

Крикит, который приник к доскам над ней, словно приклеенный к месту, многозначительно постучал одной из своих суставчатых ног по дереву борта. Смысл послания был ясен: «Давай побыстрей!»

И, словно чтобы приободрить ее, пескокраб стремительно взлетел вверх.

Эсме все так же медленно полезла следом, то и дело вглядываясь в небо в поисках еще одного знака от Ишуки, еще одной яркой вспышки, которая вдохновила бы ее, но у богини, как видно, опять испортилось настроение.

И не только у нее.

Сверху яростным огнем полыхнули гневные слова.

Которые тут же прервал крик боли.

— Оставь его в покое! – заорал на верховного министра Бхестийи Грейлин. – Если тебе надо кого-то наказать, то накажи меня!

Оррен стоял, задумчиво постукивая большим пальцем по лбу, и смотрел на Джейса сверху вниз. Один из членов команды уже разрезал тунику молодого человека, обнажив его до пояса и грубо задев арбалетный болт, застрявший в плече у Джейса, отчего с губ у того сорвался крик. Кровь потекла еще сильнее, заливая грудь и руку Джейса. Он задыхался и сглатывал, словно пытаясь проглотить боль.

Грейлин пережил долгие месяцы пыток в подземельях Халендии, искалечивших его тело и огрубивших душу. Во многом он заслужил это наказание – за то, что нарушил клятву, за то, что не смог спасти Марайну, за то, что никогда не задумывался о том, что его дочь могла остаться в живых.

Джейс не заслуживал таких страданий.

— Подвергни пытке меня, если хочешь! – потребовал Грейлин.

Оррен, пожав плечами, повернулся к нему.

— По-моему, я уже это делаю. Особенно когда ты столь упорно продолжаешь отказываться от моего щедрого дара. Избавление требует лишь простого выбора. – Он повел рукой между Райфом и Джейсом. – Так тот или этот?

Райф взмолился и взглядом, и словами:

— Я прожил долгую жизнь, Грейлин! Определенно более долгую, чем Джейс! Не то чтоб я отказался бы пожить еще десяток-другой лет, но…

Ткнув в гулд’гульского вора пальцем, Оррен опять повернулся к рыцарю:

— Смотри. Это не так уж и сложно. Но мне нужно услышать это из твоих уст.

К этому времени Грейлин испробовал все, что мог придумать, чтобы отсрочить неизбежное, добиться какого-то компромисса, но терпение этого ублюдка было уже на исходе.

Фенн попытался вмешаться.

— Сохрани им жизнь! – взмолился он. – Я… я вернусь в Бхестийю! Упаду на колени перед королем и признаюсь в своей причастности. Клянусь тебе в этом!

Оррен усмехнулся.

— У меня более чем хватает подписанных признаний, подтверждающих твою вину. Какой толк еще от одного, пусть даже из уст самого изменника?

Грейлин знал, что такое предложение будет отвергнуто. Верховный министр не мог допустить, чтобы Фенн вернулся к королю. Единственной частью молодого человека, которая прибудет в Бхестийю, будет его голова, должным образом сохраненная для того, что насадить ее на пику.

Оррен вспыхнул, явно раздраженный словами Фенна. Верховный министр резко отвернулся, больше не получая удовольствия от своей игры. Он подошел к Джейсу, явно понимая, как причинить самую сильную боль – нанести удар по самому беспомощному, по тому, кто вызывал столько сочувствия.