Книга Дракон из черного стекла, страница 188 – Джим Чайковски

Не в силах больше противостоять этому суровому зрелищу, она отвернулась, и в этот момент словно тихий шепот пролетел по рулевой рубке – как будто призраки Древних проникли на корабль, поднявшись из руин и принеся с собой холодное прикосновение могилы.

Никс поднесла руку к щеке, ощутив дуновение прохладного воздуха. Потом повернулась к источнику этого еле слышного шипения – исходило оно из концов тонких медных трубок, подсоединенных к гигантским бронзовым сферам внизу.

— Охладители… – пробормотал Грейлин, подставляя ладонь под поток студеного воздуха.

Дарант ударил кулаком по штурвалу.

— Заработали, поганцы!

Джейс бросился к ним.

— Судя по всему, Шийя была права! Они запустились сами по себе, когда воздух стал слишком горячим.

Они были не единственными, кто заметил это изменение. Приглушенные изумленные возгласы разнеслись по всему кораблю.

Все еще прижимая ладонь к щеке, Никс опять повернулась лицом к пылающей жаром пустыне. Весь прошедший год за ними упорно гнались, преследовали по пятам, торопили на каждом шагу.

«Но с этого момента уже никто не сможет нас преследовать».

И все же Никс не чувствовала особого облегчения. Она знала, что лежит впереди, помимо этой невыносимой жары и нестерпимого солнечного сияния.

Армия, возглавляемая та’вином в ранге Оси – столь же могущественным, как Шийя.

И Дракон.

Которого ни в коем случае нельзя разбудить.

Верхом на жеребце, накрытом кольчужной попоной, Канте ехал по затопленным развалинам нижнего Кисалимри. За ним следовали два ряда вооруженных всадников – королевских гвардейцев. Лица их почти полностью прикрывали серебряные кольчужные вуали, над которыми виднелись лишь суровые глаза.

Кроме того, Канте сопровождала пара паладинов на закованных в броню боевых конях. Впереди отдельно от всех ехал знаменосец, высоко подняв черный флаг с изображением скрещенных золотых мечей клашанского герба.

Рядом с Канте рысил и Рами. Обычная жизнерадостность принца заметно приутихла при виде разрухи и опустошений вокруг.

— До чего же неуместное зрелище мы наверняка сейчас собой представляем, – пробормотал Канте, бросив взгляд на своего спутника.

На Рами было богатое одеяние геригуд, расшитое золотом и серебром, которое сверкало в редких лучах солнца, пробивавшихся сквозь пену высоких облаков. Канте был облачен схожим образом, только голову его вдобавок венчал серебряный обруч. Сейчас он предпочел бы, чтобы оба были закутаны в плотные плащи, находя их роскошное облачение отвратительным в этой мрачной обстановке.

— Таковы уж наши роли, – с усталым вздохом отозвался Рами. – Быть ярким обещанием в эти блеклые времена.

«Блеклые» при данных обстоятельствах было едва ли подходящим определением.