Книга Дракон из черного стекла, страница 211 – Джим Чайковски

— У нас почти нет времени.

После встречи с Саймоном Аалийя, облаченная в накрахмаленное белое одеяние, угрюмо сидела в зале суда на вершине Благословенной башни Хика.

Дождавшись, когда отзвенит последний колокол Вечери, она с сокрушенным вздохом подняла руку в перчатке.

«Больше уже нельзя это откладывать».

Паладин Регар, стоящий на мраморном полу на противоположной стороне зала, кивнул и открыл высокую черную дверь. Нервный перезвон серебра позади Аалийи обозначил присутствие всех тридцати трех ее чааенов, созванных в башню в качестве свидетелей. Чааены расположились на трех ярусах позади ее высокого кресла. Их серебряные цепочки ярким водопадом ниспадали вниз, собираясь у ног императрицы.

Галереи, вздымающиеся на высоту трех этажей по бокам от трона, были пусты. Обычно на этих местах сидели придворные, а также те, кто был заинтересован в исходе определенных дел.

Но только не в этот вечер.

Для этого закрытого слушания требовалось участие всего лишь еще двух людей, которые вошли через черные двери в сопровождении Регара. Первый из них был тюремщиком с закатанными до локтей рукавами и палашом на плече. Лодыжки и запястья второго сковывали железные цепи, а на одной руке белела толстая повязка.

Аалийя обратила внимание, что даже сейчас Мариш не выказывал ни капли стыда. Ее брат держался так, словно по-прежнему был наряжен в золото и серебро, а не подпоясанную веревкой рубаху из грубой ткани. Как и полагалось в таких случаях, пришел он босиком, чтобы выразить свое смирение перед десятиглазым богом правосудия, – хотя не то чтобы в темных глазах Мариша было сейчас еще что-то, помимо обычного для него высокомерия.

Повязанный на голову платок, прикрывший обгоревшие останки скальпа, Аалийя разрешила ему оставить.

«Хотя, наверное, все-таки не стоило».

Тюремщик подвел Мариша к белому мраморному кругу покаяния. Регар, который последовал за ними, встал на диск из черного оникса, отмечающий место палача, после чего тюремщик вручил ему палаш и на три шага отступил, оставив судьбу своего подопечного на суд Хика.

— Брат мой, – холодно произнесла Аалийя, – ты обвиняешься в измене империуму. Твоя жизнь под угрозой.

Мариш не выказал ни малейшего страха, хотя она этого и не ожидала, прекрасно зная нрав своего старшего братца. Он всегда отличался завидной твердостью духа. В основе его характера лежали строгая приверженность установленному порядку и верность вековым традициям. Мариш был во многом сыном своего отца. Протест брата против ее восшествия на престол не стал для Аалийи особой неожиданностью – глубоко разочаровало ее лишь то, насколько далеко он оказался готов зайти.

В последний раз воззвать к брату попросил ее Саймон, хотя сама она такого желания не испытывала. Вооруженный мятеж, поднятый Маришем прошлой зимой, в результате которого погиб их старший брат, закончился гибелью Щита Ангелона и Крыла Драэра, а также тысяч других людей. К нескольким смертям привела и засада, устроенная Братством в сговоре с их давним врагом…

Аалийя уперлась в колено крепко сжатым кулаком.

Мариш выглядел совершенно невозмутимым. Оглядев ряды для публики, он сразу заметил, кого там не хватает.

— А где же наш дорогой братец? Разве Рами не должен при сем присутствовать?

— Его вызвали в другое место.