Книга Дракон из черного стекла, страница 274 – Джим Чайковски

И вновь это была карта города, только более грубо очерченная и тоже усеянная какими-то кружками и надписями. Даже Аалийя сумела понять, что они примерно повторяли то, что она только что видела на карте Лоджина.

— Эта древняя карта относится к семнадцатой императорской династии, – объяснил Граш. – К правлению императора Гая.

Аалийя вздрогнула.

— Нет… Не хочешь же ты сказать, что…

Она покачала головой, отказываясь в это верить. И все же теперь понимала, почему Граш так отчаянно искал встречи с ней. Правление этого императора знаменовалось одним просто-таки ужасным событием – трагедией настолько катастрофической, что боль от нее до сих пор эхом отзывалась в истории. Шрамы от этого события все еще оставались на лице Вечного Города, глубоко врезавшись в него.

— Катаклизм Гая… – прошептала Аалийя.

Два тысячелетия тому назад город почти полностью разрушило мощное землетрясение, образовав огромные пропасти, приподняв одни его части и обрушив другие, повалив мраморные башни, как ураган валит молодые деревца. Во время уже первых сотрясений погибли сотни тысяч людей, еще больше – от последующих толчков. Это стихийное бедствие изменило форму залива Благословенных и подняло огромные волны, которые затопили четверть города.

Аалийя повернулась к Грашу:

— Вы думаете, что характер нынешних землетрясений предвещает еще один подобный катаклизм?

Чааен посмотрел на своих спутников, а затем повернулся к ней.

— Именно так.

Аалийя бросила взгляд на Хессена. Лицо у него было суровым, губы сжались в тонкую линию. Все хорошо знали судьбу императора Гая. В трагедии обвинили его правление, и в результате население восстало. Императора зарезали и выпотрошили прямо в его тронном зале, как и всех представителей его династии. Их внутренности распределили по тридцати трем погребальным кострам, где они были сожжены в качестве подношения клашанскому пантеону. Так закончилась семнадцатая императорская династия и началась восемнадцатая, дав начало новой родословной, к которой отдаленно восходила ее собственная.

Очень обеспокоенная тем, что среди ее собственного народа может зреть подобное недовольство, Аалийя вновь вернула свое внимание Грашу:

— Если ты прав, то когда это может произойти?

Чааен хмуро глянул на старую карту.

— Согласно историческим записям, в прошлом все проистекало сравнительно медленно. Потребовалось целое десятилетие, чтобы постепенно накапливающееся напряжение наконец прорвалось наружу и раскололо эти земли на куски.

— А что теперь? – надавила на него Аалийя.

— Притяжение луны… Тревожная скорость, с которой она становится все более багровой по мере своего приближения… Все складывается таким же образом, как и тогда, только гораздо быстрее. – Граш, поморщившись, обернулся на чааенов. – Мы провели множество расчетов, опираясь на ресурсы Бад’и Чаа, и не раз посоветовались с теми, кому больше всего доверяем – как по причине их знаний, так и благоразумия…

— Когда? – Аалийя опять встала. – Когда это может произойти? Через год? Через месяц?

Чааен опустил глаза.

— У вас не будет и месяца.

Аалийя жестко посмотрела на него.

— Так когда?

Граш поднял взгляд, в котором светилась уверенность.

— Теперь уже абсолютно в любой момент.

Канте никогда не думал, что способен заблудиться в своем собственном доме. Даже Фреллю пришлось не раз свериться со своей картой, чтобы определить правильный маршрут, ведущий к Цитадели Исповедников. Хотя Вышний Оплот и не был столь невероятно огромен, как императорская цитадель в Кисалимри, замок все равно изрядно раскинулся вширь, включая в себя множество крыльев с бессчетным количеством залов, внутренних дворов, часовен, кухонь и служб.