Книга Дракон из черного стекла, страница 282 – Джим Чайковски

Когда этот корабль достиг «Гриффина» и пронесся над ним, из люков у него под килем вывалились какие-то темные бочонки. Заметив угрозу, Гил попытался оттеснить своих подопечных назад, но они были уже слишком близко. Взрывы бомб гулко отдавались в груди. Высоко взметнулось пламя, едва не достав до халендийского корабля. Взрывная волна сбила их с ног, и они кувырком покатились по грязи.

Лежа на земле, Канте повернулся к горящим обломкам «Гриффина», окутанным маслянистым дымом. Военный корабль закладывал крутой разворот, намереваясь причинить еще больше разрушений. И тут из-за стены поднялся столб пламени, высветив знакомый силуэт волнокрыла – судя по всему, тот летел совсем низко вдоль стены, чтобы застать врага врасплох. Суденышко скользнуло прямо над верхней частью летучего пузыря халендийского корабля, используя свою горелку как раскаленный нож, который прожег на ткани огненную дорожку – и в тот же миг подъемные газы под ним воспламенились, превратившись в огненный шар.

Канте успел заметить, что волнокрыл тоже зацепило взрывом.

Это был поистине самоубийственный бросок, направленный на то, чтобы защитить тех, кто еще оставался на земле. Гил поднял всех на ноги и погнал дальше, рассчитывая пробиться к войску Ллиры.

Канте не нуждался в помощи, чтобы подняться с земли, подпитываемый яростью. Помня о принесенной жертве, он не хотел, чтобы она пропала зря. Канте подозревал, что это был их последний волнокрыл.

Это окончательно стало ясно, когда из-за крыла замка впереди донесся стук копыт. Увешанные броней жеребцы грузно шлепали по грязи и лужам. Восседающие на них люди в серебряных доспехах мрачно смотрели вперед из‐под шлемов с плюмажами, открывающих багровые лица вирлианских рыцарей. Это было самое отборное их подразделение, о чем свидетельствовали как черные татуировки на лицах, так и бледный рыцарь в серебряной маске, ехавший среди них.

Сплошь Сребростражи.

Во главе с королем Микейном.

Рыцари быстро окружили угодившую в ловушку группу. Двор наполнился громом копыт и звеном доспехов. Канте подозревал, что его брат дожидался, пока небо не прояснится, а большинство оставшихся во дворе захватчиков не перебьют, прежде чем лично предстать там. Микейн всегда предпочитал бойню сражению.

Его брат рысцой двинулся вперед, гордо восседая на коне. Улыбка у него была широкой и ехидной – по крайней мере, та ее часть, что была видна из-под маски.

— Добро пожаловать домой, братец! – крикнул Канте Микейн.

Сидя в седле Баашалийи, Никс замерла в ожидании на песчаном берегу черного стеклянного моря. Солнечные блики, отражаясь от его блестящей поверхности, прожигали янтарные линзы ее защитных очков. Тепло, запертое в стекле, опаляло любой открытый участок кожи, как будто сам Отец Сверху обитал под этой темной поверхностью.

«Да кто же отважится пересечь это море?»

Справа от нее верхом на Пилларе сидел Даал. Они с Никс намеревались отправиться на своих летучих скакунах в Столбовые Россыпи, нагромождения утесов которых разрушенным крепостным валом возвышались на восточной стороне равнин Шил’нурр.