Онлайн книга «Дракон из черного стекла»
|
Все еще связанная с ним кровью и прикосновением, Никс углядела у него внутри слабое золотое свечение. Этот мерцающий след был всем, что осталось от золотого уголька Хагара. Только теперь это сияние стало ярче и как будто поднималось, подобно нагретому воздуху – словно золотое тепло стремилось вырваться из холодного тела Даала. Он пошевелился. — Что за?.. — Тс-с! Никс боялась спугнуть то, что видела – или разрушить иллюзию. И тут это золотое свечение вдруг заклубилось облаком, становясь то ярче, то темнее. Потом это облако разделилось на две вытянутые половины, на одной из которых проявились довольно четкие светлые и темные полосы. Вторая, все так же вихрясь, превратилась в некое подобие длинного звериного тела с остроносой головой, из макушки которой извергались два высоких золотых фонтана. Никс узнала этот силуэт. — Дхельпра… Даал все еще мутным взглядом недоуменно огляделся по сторонам. Никс изо всех сил пыталась понять, что это может значить. Представив себе пещеру за троном Дрёшры – место последнего упокоения возлюбленного бронзовой королевы, – она вспомнила, что последним, что там увидела, была юркая дхельпра, с ее полосатым хвостом и длинными ушами, пристроившаяся у крыльев увядшего короля. Исполнив свой последний долг, та излила свой дух – улетучилась, на миг проявив себя в фантоме обуздывающего напева, – прежде чем окончательно исчезнуть во тьме. Никс тогда думала, что это было своего рода прощание, последний акт, отмечающий окончание долгого бдения. Но это могло быть и чем-то большим… Чем-то вроде последнего послания. От Дрёшры. Внедренным обуздывающим напевом в ее спутницу. Хотя Никс и подозревала, что между всеми тремя – Дрёшрой, дхельпрой и манкраем – существовала куда более тесная связь, некое слияние цели и духа, сформировавшееся за время долгого совместного бдения. Как бы то ни было, она приняла это послание близко к сердцу. Догадываясь, о чем ее просят, Никс потянулась к золотой дхельпре и использовала нити обуздывающего напева, чтобы мягко разорвать последние путы, связывающие ее с Даалом. Он слегка охнул – скорее даже тихонько вздохнул. Как только дхельпра была освобождена, Никс знала, куда ее нужно доставить. Там, в той пещере, этот сияющий дух – после того, как излился из своего тела – переместился в другое: в темную гору своего павшего короля. Теперь Никс и сама последовала в том же направлении. При помощи сети из обуздывающего напева она перенесла золотую сущность уголька в Баашалийю. А потом с мольбой на устах забросила дхельпру обратно домой, в изумрудный погребальный костер – последнее пламя великого сердца. И в этот момент золото вспыхнуло ярким солнцем, которое продержалось еще несколько мгновений, в то время как откуда-то издалека донесся еле слышный заунывный вой, словно зовущий кого-то домой. А потом это солнце рассыпалось само по себе, погасив изумрудный огонь. Хотя исчез он и не весь, оставалось надеяться, что этого было достаточно. Может, это было последнее послание живым – касательно того, что некоторую часть ярости никогда не получится сокрушить полностью, с нею можно лишь просто смириться. Как бы там ни было, перед Никс засияло новое золото, теплое и знакомое. — Баашалийя… Даал приподнялся на локте – все еще слабый, все еще дрожащий от холода, но живой – и хрипло прошептал, огромными глазами уставившись на Баашалийю: |