Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 169 – Джим Чайковски

Фрелль и принц Канте стояли на илистой отмели на левом берегу реки, обсуждая шепотом, как лучше подняться по Тропе Павших. Джейс ждал в нескольких шагах от Никс, давая ей возможность проститься со своим миром наедине.

Но девушке предстояло расстаться не только с этими заболоченными землями.

Пройдя по песчаному берегу, Никс углубилась в заросли жесткого тростника, разыскивая Ворчуна. Старый буйвол стоял по бабки^[3] в черной воде. Выдернув длинный стебель болотной травы, он как мог стряхнул с него соленую воду и принялся медленно жевать. Заметив приближение Никс, Ворчун тяжело фыркнул и побрел ей навстречу. Девушка уже выпрягла его из волокуши, дав попастись вволю.

Подойдя к Никс, буйвол опустил свою здоровенную голову, и девушка обняла ее, прижимаясь щекой ко лбу, ощущая его довольное ворчание. Ворчун, как никто другой, олицетворял для нее дом. Это он первый услышал ее плач в болоте, он приволок ее отца к плавающему на поверхности сплетению трав, на котором она лежала. Это Ворчун так часто утешал ее, выслушивал жалобы, когда они вдвоем путешествовали по болотам. Он был в ее жизни чем-то постоянным.

«И вот теперь я должна с тобой расстаться…»

Приподнявшись на цыпочки, Никс шепнула буйволу на ухо:

— Я тебя очень люблю! Но тебе пора возвращаться домой. – Она знала, что Ворчун сможет один найти дорогу обратно в стойбище. – Найди Бастана, – добавила девушка, – или Аблена.

Ей причинило боль уже то, что она произнесла вслух имена своих братьев. Этого хватило, чтобы у нее затряслись плечи, к горлу подступили всхлипы. На протяжении последних двух дней скорбь обрушивалась на Никс в самые неожиданные моменты. Даже когда ей казалось, что она уже полностью выжата и иссушена, случайный взгляд на распускающиеся бутоны морской лаванды, которую так любил ее отец, или печальный крик гагары вызывали неудержимый поток слез, готовый захлестнуть ее.

Крепче прижавшись к Ворчуну, Никс провела ладонью по толстой шее буйвола до широкой мозоли, натертой хомутом волокуши, и потерла ее, словно стараясь стереть.

— А можешь не возвращаться в стойбище, – предложила девушка. – Стань свободным. Найди путь, угодный твоему сердцу. Ты это заслужил.

Отстранившись от буйвола, она всмотрелась в его глаза, молочно-белые от старости. Ворчун потерся об нее мордой, словно говоря: «Мое сердце здесь». – «А мое сердце с тобой», – мысленно ответила ему Никс.

Напоследок еще раз прижавшись щекой к его массивному лбу, она торжественно произнесла:

— Куда бы ты ни отправился, я обязательно тебя найду. Клянусь!

Вдалеке над болотом разнесся звук рожков, отражаясь отголосками от высоких скал у Никс за спиной, настойчиво напоминая о том, что задерживаться дольше нельзя.

Услышав эти громкие звуки, Ворчун склонил голову. Рожкам вторило завывание охотничьих филасозавров, судя по всему, доставленных из Фискура для того, чтобы помочь королевскому легиону выследить добычу. Этих идущих по запаху крови ищеек невозможно было сбить со следа, но хотя бы болотистая местность не позволяла им настичь беглецов. К счастью, эти животные, уроженцы гулд’гулских пустынь, плавали плохо. Однако это преимущество скоро растает.

Никс оглянулась на расселину с отвесными стенами, по которым вдоль реки поднимались вверх древние замшелые ступени. Необходимо было как можно быстрее оторваться от погони. Даже сейчас девушка слышала слабые отголоски криков, разносящихся над водной гладью.