Книга Павшая луна: комплект из 2 книг, страница 579 – Джим Чайковски

Резко вдохнув, Микейн продолжил двигаться к выходу. Главное, что от него наконец отцепились. И ему было плевать, что именно там замутил Канте.

«Важно лишь то, что это я буду тем, кто положит этому конец».

Обливаясь по́том, Канте пёкся на дне большого стеклянного колодца. Он уставился на полуденное солнце, повисшее в открытом небе над головой. Принц читал об этой казенской тюрьме, но никогда не думал, что столкнется с ее жестоким устройством воочию.

— Держись подальше от солнца, – предупредил Пратик. Чааен наглядно проиллюстрировал свои слова, сразу же распластавшись всем телом вдоль единственной части колодца, все еще остающейся в тени.

Фрелль помог Мёду перенести своего раненого брата туда же. Нога Шута и часть головы были забинтованы. После того как они попали в засаду в Мальгарде, тюремные целители сразу же обработали его раны от стрел. Судя по всему, их похитители хотели, чтобы смерть пленников была более жестокой и медленной.

«Но, к счастью, нас всего лишь пятеро».

Там, у входа в расщелину, Рами сразу же отделили от остальных. Клашанский принц пообещал сделать все возможное, чтобы заставить своего отца все понять – и обстоятельства их с сестрой похищения, и опасность обрушения луны. После этого всех пятерых подняли на борт императорской летучей баржи и доставили в Казен, где бросили в эту странную тюрьму, похожую на пчелиные соты. Устройство ее предназначалось не только для содержания заключенных, но и для их наказания и пыток.

Канте присоединился к остальным в небольшой изогнутой тени. Круглая яма – такая же, как и все здешние камеры, – на высоту трех этажей поднималась к открытому небу, дразня заключенных близостью свободы. Но стены и пол здесь были сделаны из прозрачного черного стекла, выплавленного из окружающего песка при помощи некоей алхимии, секрет которой был давным-давно утрачен. Не было абсолютно никакой возможности взобраться по этим стенам, чтобы выбраться на волю.

И это было еще не самое худшее.

Хотя солнце в Венце никогда не заходило, в течение года оно совершало медленный круг по небу, отмечая течение времени. Древние строители этих стеклянных сот расположили каждый колодец точно под таким углом, чтобы внизу отображалось круговое движение солнца. Лицо Отца Сверху то показывалось практически целиком, нагревая ямы до обжигающей температуры, то чуть отступало, позволяя движущимся вдоль стен теням слегка охладить пространство. Это означало, что заключенные должны были двигаться вместе с этими тенями или же рисковали сгореть заживо на стеклянном полу.

В середине зимы, как и сейчас, эта серповидная полоска тени была тонкой как бритва, отчего всем пришлось скучковаться у самой стены, плотно прижавшись к ней. Поскольку в одной камере-ячейке их было пятеро, места едва хватало.

Пристроившийся на самом краю Канте привстал на цыпочки, чтобы уберечь пальцы ног от солнечного света. Отблески от стен обжигали глаза даже сквозь закрытые веки. Прямо напротив них в крошечный дверной проем, ведущий в яму, была втиснута железная решетка. Пара имперских гвардейцев с явным удовольствием наблюдала за их попытками не изжариться заживо.

— Может, им хочется малость остудиться? – сказал один из них, клашанец с крошечными черными глазками песчаной змеи. – Мы ведь всегда можем открыть морские заслонки и устроить им хорошую ванну… По крайней мере, это смыло бы с них всю эту вонь.