Книга Царство костей, страница 122 – Джим Чайковски

— А вирусы на это способны? – спросил Монк.

— Наверное, я не знаю. Но несколько лет назад французские исследователи обнаружили, что другой гигантский вирус – мимивирус – в целях самозащиты выработал свою собственную технологию, очень похожую на известную «Криспер»^[78].

— «Криспер»? – Шарлотта слышала об этой методике. Генетики давно использовали ее для редактирования существующих генетических последовательностей. Технология была настолько точной, что позволяла вырезать одну нуклеотидную базу в коде ДНК и заменить ее другой. – Вирус может это делать? Сам редактировать генотип?

— Этот мог бы. Вообще-то технология «Криспер» была впервые подсмотрена у бактерий. Именно так ученые изначально и разработали этот метод. Они скопировали его у микроорганизмов.

Монк побледнел.

— Так вы думаете, что у этого омнивируса имеется собственная мастерская по редактированию генов?

— Как уже говорил, я не стал бы ставить что-либо выше вирусов, когда речь идет о выживании. – Фрэнк потер костяшками пальцев между бровями, как будто пытаясь избавиться от головной боли. – Особенно что касается гигантских вирусов. Мы все еще так мало о них знаем… Взять тот же яравирус. Этот гигант был обнаружен еще в две тысячи третьем году. И по сей день ни один ген этого вида так и не распознан. Они совершенно чужды всему, что ученые каталогизировали до сих пор.

— Что верно и для большей части ДНК омнивируса, – напомнил им Монк.

Обдумав это, Шарлотта приняла во внимание недавние слова Фрэнка.

— А может, это даже и не собственно гены… – медленно произнесла она.

Фрэнк нахмурился, но кивком головы предложил ей продолжить.

— К чему это вы клоните?

— Не исключено, что весь геном омнивируса – или, по крайней мере, бо`льшая его часть – это на самом деле просто гигантская кладовая ингредиентов, хранилище генетического сырья, ожидающего своего использования.

Фрэнк выпрямился на стуле.

— Из которого он конструирует нечто в соответствии со своими собственными целями.

— Но в чем эти цели? – спросил Монк. – Чего он пытается достичь?

— Я мало что понимаю в этом вирусе, но могу ответить на этот вопрос. – Фрэнк повернулся к ним. – Он хочет выжить, избавить мир от угроз своему существованию. И вроде как способен сделать мир живой природы более агрессивным и смертоносным.

— В то же время ослабляя нас, делая нас тупыми, сонными и неспособными к сопротивлению. – Шарлотта бросила взгляд на койки в больничной палате.

— И не исключено, что делает это намеренно, – добавил Фрэнк. – Есть и другие примеры патогенов, которые создают странную модель взаимоотношений между хищником и жертвой. Возьмем простейшего паразита – токсоплазму. Он заражает кошек, но когда передается их добыче, а именно грызунам, то оказывает на них необычное неврологическое воздействие – делает крыс и мышей более беспечными, не столь боящимися хищников, отчего они становятся легкой добычей для кошек.

— И вы думаете, что здесь может происходить нечто подобное? – спросил Монк.

— Возможно, те прионные шипы, которые выделяет вирус, специально созданы для того, чтобы лишить активности животных с более высоким интеллектом, с более крупным мозгом – виды, которые могут представлять наибольший риск для выживания вируса. И в то же время сделать всех других животных гораздо более опасными.