Книга Царство костей, страница 65 – Джим Чайковски

Джеймсон побледнел и отступил на шаг. Дрейпер поднял ладонь.

— Но я выступил в вашу защиту – на том основании, чтобы воспользоваться вашими знаниями и умениями. Непохоже, что вам удастся бежать с этого острова. И, помимо режима секретности, время тоже является очень серьезным фактором. Мы не можем долго держать происходящее в тайне.

— И что же от нас ожидается? Что мы должны делать? – спросила Шарлотта.

Дрейпер пожал плечами.

— Приносить пользу.

Она поняла невысказанный намек.

«Или умереть».

И все же Шарлотта упрямо сложила руки на груди. У нее не было никаких сомнений, что любое сотрудничество в конце концов закончится в этом самом месте. В какой-нибудь неотмеченной могиле в джунглях. Пока что она видела мало причин помогать этим людям.

Но тут над одной из больничных коек поднялась тонкая рука, и испуганный голосок позвал ее. Повернувшись, Шарлотта увидела Дисанку, которая с трудом пыталась подняться – одна рука ее была прикована наручниками к металлическому поручню койки, другой рукой она прижимала к себе своего малыша. Глаза ее блестели от ужаса.

Шарлотта сделала глубокий вдох.

«Может, я и не хочу помогать этим ублюдкам, но я дала Дисанке обещание».

Она направилась к койке, намеренная сдержать слово. Обвела взглядом полную суеты палату. Кто-то потратил немало капитала и ресурсов, чтобы спрятать этот исследовательский центр и обеспечить его охрану.

«Но кто? И зачем?»

7:18

Нолан де Костер восседал за своим письменным столом на втором этаже подновленного колониального здания – бывшего гестхауса каучуковой плантации на острове Белка. Десять лет назад он превратил это место в частный лагерь для богатых любителей охоты и рыбалки. Принимал здесь послов, деловых шишек, членов королевской семьи, даже африканских полевых командиров… В общем, всех, кто мог понадобиться, чтобы расширить границы его влияния и сохранять удушающий захват, в котором де Костер удерживал здешние края.

Свой кабинет он велел отделать экзотическими африканскими породами дерева – эбенового, розового, черного. Шкафы и стены украшали маски, ритуальные головные уборы, резные чаши и сланцевые идолы со всего континента, многим из которых насчитывались сотни лет. Позади своего шикарного письменного стола он укрепил бесценную барельефную пластину бенинской бронзы из царского алтаря нигерийского племени йоруба и золотую корону, украденную в Абиссинии еще в девятнадцатом веке.

Де Костер находил забавным держать эту корону в застекленном ящичке у себя за спиной. Когда гости усаживались напротив него, казалось, будто золотой венец покоится прямо у него на голове, коронуя его, словно какого-то африканского царя.

Отец Нолана не одобрил бы подобную выставку – будучи, вдобавок, втайне завистливым человеком. Виконт бельгийского королевского двора, родословная которого восходила чуть ли не к самому Леопольду II, некогда владевший этими землями, к моменту рождения Нолана оставил свою семью без гроша – все было спущено в азартные игры, оставив де Костеров богатыми разве что по титулу.

Помимо фамилии, отец – учитель математики в Генте – одарил сына и любовью к цифрам. Успешно закончив Брюссельский свободный университет, Нолан защитил докторскую диссертацию по прикладной математике в области промышленного дизайна. А тридцать лет спустя, в возрасте пятидесяти шести лет, уже стал обладателем состояния в десять миллиардов долларов.