Книга Хуже, чем развод, страница 4 – Лиза Гамаус

Я не вижу в нём того самоуверенного Артёма, с которым я обменивалась светскими шутками за общим столом несколько часов назад.

— Можно? – его голос хриплый и тихий, будто он долго не говорил или только что кричал.

Я киваю на свободное кресло напротив.

ГЛАВА 2. Звонок

Никольский опускается в кресло, поставив телефон на стол экраном вниз. Он не знает, с чего начать. Его взгляд скользит по моему лицу, по колье, по голым плечам, по спустившемуся палантину, и я вижу в его глазах ту же самую мысль, что вертится у меня в голове: «Мы оба ничего не видели?»

— Ты знаешь, – наконец выдыхает он. Это не вопрос, а утверждение.

Я делаю маленький глоток. Сладковато-цветочный вкус личи смешивается с острой горечью слов.

— Я знаю. Но не более трёх часов. А ты?

— Я подозревал. И не хотел верить. А потом… – он проводит рукой по лицу, – я не нашёл её. И тебя. И его. И мне позвонил водитель Линды, спросил, забирать ли её с праздника, потому что она написала, что уезжает с тобой. А ты здесь.

Он говорит обрывками, и картина складывается довольно запутанная. Линда, видимо, пыталась состряпать алиби, неуклюже впутав меня в свою ложь. Как на это реагировал Мирон, непонятно, если вообще знал об этой переписке с водителем.

Или она написала водителю какую-то ерунду, чтобы он просто от неё отстал. А где они сейчас, Мирон и Линда? Мне Мирон не звонит. Совсем свихнулся.

— Я не поняла, вы приехали с Линдой в ресторан на разных машинах?

— Да, я был в Калуге на складах по делам и приехал не из дома.

— А как же смокинг?

— Вика, не спрашивай глупости. Ты как детектив какой-то. Мне привезли его в офис. Линда приехала в ресторан из дома, а я из офиса, чтобы сэкономить время. Мне до дома было далеко, я бы не успел. Снег ещё.

— Как скажешь, – пожимаю я плечами. – Ты хочешь что-то спросить?

Он смотрит на меня, и в его взгляде читается отчаянная надежда, что это всё какая-то ужасная ошибка.

Я достаю телефон, нахожу в облаке нужный файл и, не включая экран, кладу аппарат на стол.

— Ответ здесь. Хочешь посмотреть?

Его рука непроизвольно тянется к телефону, но замирает в сантиметре от него. Он смотрит на чёрный экран и не может его включить. Видеть – значит сжечь последний мост. Отрицать станет невозможно.

— Они сейчас вместе? – спрашивает он вместо этого, отводя глаза.

— Не знаю. Не думаю, что после моего ухода у них остался настрой. Но это лишь предположение.

Он кивает, сглотнув ком в горле.

Переживает.

Какая-то группа людей рядом взрывается смехом, звенят бокалы.

— Что ты будешь делать? – спрашивает Артём, и в его голосе звучит не просто любопытство товарища по несчастью, а отчаянная попытка найти хоть какую-то опору.

Это только кажется, что мужикам легче, и они сильнее, когда сталкиваются с изменой.

— Не знаю, – отвечаю честно, глядя на шумную компанию. – Сначала я хотела просто ударить. Жестоко и точно. Теперь я не уверена. Удар поразит и тебя. И многих других.

Он мрачно усмехается.

— Ты думаешь, я не поражён? Я уже на дне. Мы оба в одной канализации.

— Мы в баре «Сирен», Артём. Нам намного меньше девяноста пяти лет, и у нас есть планы на эту жизнь.

Подходит официант. Никольский заказывает виски.

— Я не буду просить тебя о молчании, – говорю, когда официант удаляется. – У меня есть доказательство, и я не собираюсь его сливать.