Книга Белый шторм Спасение на Монблане, страница 49 – Мадина Вестчестер

Клиника Шамони. Третий день после спасения.

Алехандро сидел на краю больничной кровати, медленно сгибая и разгибая пальцы ног. Каждое движение отзывалось острой болью – будто тысячи крошечных игл впивались в кожу. Врач объяснил, что это хороший знак: значит, нервы восстанавливаются. Он упрямо продолжал упражнение, преодолевая дискомфорт, и вдруг заметил, как по стеклу окна стекают капли дождя. За ним открывался вид на Монблан, сегодня скрытый пеленой дождя – вершина пряталась за серой вуалью, будто стыдясь встречи с ним.

Дверь палаты скрипнула, пропуская волну ароматов из коридора: аппетитный запах больничного супа с луком и тимьяном смешивался с резковатым запахом дезинфицирующих средств и едва уловимым ароматом свежевыстиранного белья. В проеме появилась Кармен, неся в руках полиэтиленовый пакет, с которого стекали капли дождя.

"Принесла тебе кое-что из дома," она сказала, ставя пакет на тумбочку. Ее пальцы, обычно такие уверенные, слегка дрожали, когда она доставала вещи одну за другой. "Твою старую фланелевую рубашку – ту самую, синюю в клетку, которую ты не выбрасываешь уже десять лет." Она аккуратно разложила ее на спинке стула. "Зубную щетку – новую, твою старую я выбросила."Небольшая пауза. "Книгу, которую ты начал читать перед отъездом – я отметила страницу закладкой." И наконец, с особой осторожностью, она достала последний предмет: "И… это."

Алехандро взял в руки маленькую плюшевую собаку – старую игрушку Луисы. Она была потертой на боках, с одним глазом, который Кармен когда-то пришила заново, когда дочь в слезах прибежала к ней с "раненым" псом. Игрушка сохранила слабый, едва уловимый запах детской – смесь стирального порошка, детского шампуня и чего-то неуловимо сладкого, что невозможно описать, но что сразу переносит в прошлое.

"Она сказала, что Бобик будет охранять твой сон," голос Кармен дрогнул, когда она произносила имя, которое Луиса дала игрушке в пять лет. "Как охранял ее, когда она была маленькой и боялась темноты."

Алехандро прижал игрушку к груди, закрывая глаза. В памяти всплыли сотни вечеров, когда он укладывал дочь спать, а эта самая собака занимала почетное место на подушке.

"Когда я смогу увидеть ее?" спросил он, ощущая, как в горле встает ком. Голос его звучал хрипло – последствия семи дней ледяного воздуха все еще давали о себе знать.

Кармен села рядом на кровать, осторожно взяв его руку в свои. Ее пальцы, теплые и мягкие, скользнули по его ладони, изучая следы обморожения – бледные пятна на кончиках пальцев, которые, возможно, никогда не восстановят прежнюю чувствительность.

"Завтра," она ответила, проводя большим пальцем по его костяшкам. "Врачи разрешили короткий визит. Но…"она сделала паузу, подбирая слова, "она не должна видеть тебя таким. Слабым. Поэтому я придумала историю."

"Какую?" Алехандро поднял брови.

"Что ты вернулся с важной экспедиции, где установил мировой рекорд," ее губы дрогнули в улыбке, но глаза оставались серьезными. "И что теперь тебе нужно немного отдохнуть, как настоящему герою, прежде чем вернуться к обычной жизни."

Алехандро отвернулся к окну. Дождь усиливался, крупные капли с силой били в стекло, создавая приглушенный стук. Где-то там, за пеленой дождя, стоял Монблан – молчаливый свидетель его страха и отчаяния.