Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 116 – Чхон Чжихе

— Я же велел тебе сесть позади меня. Зачем пытаешься взобраться в седло? – нахмурился Хон.

— Нет, я хочу сама, как положено, – упрямо сказала Соран.

Хон посмотрел хмуро: идея, что Соран сама поведет коня, ему не нравилась.

— Только от меня ни на шаг не отходи.

Соран решительно кивнула.

— Выдвигаемся.

— Есть!

Позади них выстроился целый отряд воинов. С их громогласным «Есть!» охота началась. Охранял Соран не один Хон: Сонхек и Хваль тоже держались поблизости, следя не столько за дичью, сколько за тем, чтобы с Соран ничего не случилось. И вскоре кони – короля, королевы и их охраны – с грохотом понеслись по бескрайним охотничьим угодьям.

Трава была мягкой, нежно-зеленой; в пруду к поверхности тянулись широкие листья лотоса; редкие деревья, разбросанные по поляне, отбрасывали прохладную тень. Лошади несли Хона и Соран так, будто крылья выросли у них за спиной. В лицо бил свежий ветер – чистый, бодрящий, как глоток родниковой воды.

— А? Смотрите, вон там косуля! – вдруг вскрикнула Соран.

Дивная была косуля – в ее рыжевато-охристой шерсти угадывался зеленоватый отлив.

— Ух ты, скорей за ней!

Заряженный ее азартом, Хон понесся за косулей. Соран тоже пришпорила коня и помчалась следом.

Они ворвались в чащу, но чем глубже углублялись в лес, тем быстрее между ними увеличивалось расстояние. И тут косуля, вспугнутая шумом, сорвалась с места и метнулась вправо – туда, где тропа делилась на две.

Оказалось, косуль тоже было две. Соран, которая чуть отстала, заметила другую и, не раздумывая, свернула за ней.

«Постойте-ка… та ли это косуля?» Цвет меха был похож: охристый, но с теплым красноватым отливом. Почти такая же, и все же будто не та. Соран осадила коня и оглянулась. «Что… опять одна? И где это я оказалась на этот раз?»

И пока она вертела головой, пытаясь понять, где находится…

— А-а-а!..

Перед глазами вспыхнули звезды. Толстая ветка, свисавшая низко над тропой, врезалась ей точно в лоб.

«Да что ж такое… Каждый раз на охоте – и каждый раз лбом в дерево?»

Ветка с хрустом сломалась, а Соран, потеряв сознание, сползла с седла и рухнула на землю. Дальше она уже ничего не помнила.

В такие минуты к Соран неизменно приходила она – госпожа Ким, ее родная мать. В смутной глубине небытия госпожа Ким с мягкой улыбкой молча смотрела на дочь.

«Мама…»

Соран, забыв про удар в лоб, как завороженная всматривалась в мать, которую так давно не видела. Она улыбалась. Да, это была улыбка. Та самая – мягкая, безгранично принимающая, будто говорящая без слов: «Молодец, доченька». Взгляд, в котором было и утешение, и гордость. И сердце Соран наполнилось покоем. «Да, дитя мое. Ты выросла. Ты все выдержала, все преодолела».

Мама. Мама, по которой она так скучала…

Да, этого было достаточно – знать, что она улыбается Соран с небес. «Я буду верить, что она всегда рядом, и больше не стану тревожиться и бояться». От этой улыбки Соран словно получала силу, чтобы преодолеть все на свете.

Понемногу возвращался мягкий свет реального мира.

Соран медленно приоткрыла глаза, словно просыпаясь после долгого, теплого дневного сна. Падала она на влажную, сбитую копытами землю, а очнулась… на мягкой траве, у самого края пруда. И тут ее пронзило знакомое чувство. В такие минуты рядом с ней всегда был он – Синвон.