Книга Запрет на браки в Чосоне. Том 3, страница 120 – Чхон Чжихе

— Ваше Величество…

— Прихожу в твои покои – а тебя там нет, – сказал Хон, приближаясь. – Разве ты не знаешь, что это, между прочим, своего рода измена?

Он успел заглянуть в ее покои. И, не найдя там никого, пошел искать сам.

Соран стало неловко от того, что она заставила его ходить впустую.

— Почему ты пришла сюда одна?

— Сегодня, как назло, не спится…

— Так отправилась бы ко мне, а не приходила сюда хандрить.

— Теперь нельзя просто сказать «соскучилась» и приходить к вам, когда вздумается.

Хону этот ответ явно не понравился – меж бровей легла складка.

— А зачем тогда мы поженились, если не собираемся быть вместе?

Он медленно подошел ближе – шаг за шагом.

— Такое чувство, что, став королевой, ты стала слишком разумной. Безрассудной ты нравилась мне куда больше.

Хон и правда скучал по дерзкой служанке, без стеснения лезущей к нему со своей болтовней и поражающей своими выходками. Сейчас Соран стала слишком осторожной. Слишком сдержанной.

— Тогда разведитесь со мной.

Ответ последовал мгновенно, с ноткой прежней дерзости – и Хон рассмеялся в голос.

— Вот она – моя Соран. Такую тебя я и люблю. Такая ты мне куда милее.

— Вкусы у вас, конечно, своеобразные.

Хон аккуратно обхватил ладонями лицо Соран. Всего несколько слов – и она снова стала самой собой. Настоящей. Невозможно милой. Мысль о том, что вот так они и будут жить – препираться, мириться, держаться рядом, – наполняла его безумной радостью. Соран по-прежнему была той, в которую он влюблялся снова и снова.

Не удержавшись, Хон притянул ее к себе и поцеловал.

Что за напасть: даже обычный поцелуй снова заставил сердце затрепетать. Да, они муж и жена, но щеки Соран вспыхнули, как спелый персик. Казалось, он понял – почувствовал – тот самый клубок вины, что она все это время носила в себе. И без слов, мягко и осторожно дал понять: не стоит больше об этом думать.

И за это она была ему по-настоящему благодарна.

Но сердце все равно колотилось: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

С Хоном рядом грудь всегда сжималась от волнения. Он был тем, кто снова и снова превращал ее в стеснительную девчонку. Тем, кто теперь будет рядом с ней всю жизнь.

Соран снова напомнила себе: никогда не позволяй другим делам отодвинуть любовь на второй план. Главное в ее жизни – любовь; об этом нельзя забывать.

— Говоришь, не спалось, вот и пришла? – прошептал Хон, едва отстранившись. – Значит, теперь моя очередь помочь тебе уснуть.

— А?

— Ты же сама советовала: если не спится – надо заняться чем-нибудь физически активным.

Он рывком обнял Соран за талию.

— Этой ночью я собираюсь… свести тебя с ума.

За этими словами последовал еще один поцелуй – головокружительный, пропитанный жаром желания. Пока их губы жадно искали друг друга, они двинулись в глубь розария – туда, где скрывалась их тайная комната.

Переплетенные тела рухнули в самую середину белоснежного ложа. Они уже были на пределе.

Внезапно Хон отстранился, провел ладонью по ее лбу и, усмехнувшись, сказал:

— Прежде народ требовал, чтобы я женился… а теперь – чтобы мы скорее дали наследника.

— Раз люди этого желают, следует их услышать, – отозвалась Соран.

Тонкое хлопковое одеяло вспорхнуло в воздухе и накрыло Хона. Следом шелковая юбка Соран, взвившись, мягко скользнула на пол. Теперь он целиком отдавался этой головокружительной, сводящей с ума близости. После всех пережитых испытаний им оставалось лишь одно – раствориться в этом дрожащем, предельном, неотвратимом чувстве. Любви.