Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 43 – Сина Беервальд

Боль сжала её сердце. Она только перестала думать о визите Майенхёфера, да и о супруге своём – пусть даже на мгновение – забыла: о том, как он, скованный, дрожит в каменном углу тюремной камеры, одетый лишь в исподнее, ибо холод почитается врачевателями.

О Башне безумцев ходило столько слухов, и едва ли хоть один был порождён воображением, ибо больных за малую мзду показывали любопытствующим – многие предпочитали этот ужас увеселениям Пратера. Чем выше хотел подняться жадный до страданий посетитель, тем больше требовалось заплатить – на верхних этажах его ожидал показ самых страшных недугов.

— Он принёс вам дурную весть, – заметил Паганини.

— Откуда вам знать?

Паганини наморщил лоб, давая понять, что вопрос излишен.

— Я вижу это в ваших глазах.

Софи вновь опустила взор. Не должен маэстро знать всё о ней, она не могла подпустить его слишком близко и ни за что не желала, чтобы он снова заглянул в её душу. Глубоко вздохнув, она произнесла:

— Господин Майенхёфер сообщил мне, что супруг мой… ему нехорошо. Вчера его доставили в больницу. Сердце. Но всё наладится.

Она выдавила улыбку, чтобы Паганини не распознал её лжи.

— О, соболезную! Передайте ему мои наилучшие пожелания скорейшего выздоровления.

— Непременно, – пробормотала она.

— Но если так, то семейное торжество, видимо, не состоится? До сей поры я лишь надеялся на приятное общество в дороге, но теперь осмелюсь пригласить вас на мой концерт? Я распоряжусь, чтобы служитель отвёл вам наилучшее место!

Теперь Софи улыбнулась по-настоящему.

— У меня уже есть место в первом ряду, и мои дети, надеюсь, уже ждут меня там.

— Che cosa? – воскликнул Паганини. – Так это и вправду были ваши дети! Я уже подозревал – они удивительно на вас похожи. Тонкие черты лица, густые ресницы, разрез глаз… разве что тёмные, почти чёрные волосы, должно быть, от отца. У ваших детей несомненный талант! У какого маэстро они обучаются?

Софи покачала головой. Как бы ей ни хотелось дать им учителя, средств не хватало. Цены были доступны лишь знатным особам, особенно если платить за двоих.

— Я сама даю им уроки с тех пор, как они заинтересовались скрипкой, – с трёх лет.

— Fantastico! А у кого учились вы?

— У моего отца, царствие ему небесное. Он был музыкантом королевского придворного оркестра.

— Я тоже учился у отца! С самых малых лет, а когда пошёл в школу, уже играл лучше него, – виртуоз рассмеялся. – Потом он отправил меня к лучшему скрипичному учителю в Генуе, но я не ходил – скучно было. До сих пор терпеть не могу упражнения. Вечное принуждение – ужасно! Я предпочитал садиться на скалу у моря и играть для себя, а отец всё равно платил за пропущенные уроки. К счастью, долго это не продлилось.

Услышав это, Софи рассмеялась от души. Как же хорошо было хотя бы на миг забыть о тяготах. Паганини взглянул в окно.

— Кажется, мы уже почти приехали.

Софи машинально проследила за его взглядом – и едва не вскрикнула от ужаса. Они как раз проезжали площадь Йозефа, где находился вход в Редутензал, и вся площадь чернела от толпы.

— Что происходит?! – вскричала она. – Почему их ещё не впустили?

Она молилась, чтобы её дети не затерялись в этой толпе, а нашли место у края или чтобы кто-то из взрослых пропустил их вперёд. Паганини смущённо наморщился.