Книга Муза Паганини. Скрипач от дьявола, страница 88 – Сина Беервальд

— Да, я голоден.

— Я подожду тебя на кухне.

На самом деле она надеялась выиграть время, чтобы осмыслить внезапное возвращение мужа и привести мысли в порядок. Однако вскоре Пауль, вымытый, побритый и одетый в свой праздничный костюм, вошёл на кухню. Элегантный пиджак болтался на нём, подчёркивая исхудавшую фигуру. Без щетины его впалые щёки выглядели ещё бледнее. Он неуверенно остановился перед накрытым столом у окна, где она поставила две тарелки.

— Ты куда-то собираешься? – удивилась она.

— Никуда, – с тем же удивлением ответил он, но затем понял причину вопроса. – Это единственное, что хоть как-то на мне сидит. Вернее, снова сидит. Узнаёшь?

— Боже! – воскликнула Софи. – Это же твой свадебный костюм!

— Верно, – задумчиво сказал мужчина, садясь на своё привычное место в углу, где на полке стояли оловянные свадебные кубки. – Помнишь, как мы познакомились на катке у Дуная? Сколько лет прошло? Пятнадцать?

— М-м, – промычала она в ответ, хотя, конечно, помнила. Но сейчас ей было не до ностальгических воспоминаний. Она села на свой обычный стул – с него было удобно вставать, если нужно что-то принести. Катерина обычно сидела напротив, на длинной стороне угловой скамьи, а Кристиан – напротив отца. Такой идиллической картины – все четверо за столом с сине-белой супницей – не было уже давно. Вернётся ли она когда-нибудь?

— Тогда я был стройным молодым юношей… – сказал Пауль, невольно вызывая в её памяти зимний январский день.

Софи улыбнулась.

— С которым я тут же столкнулась…

— Которого ты сбила с ног, – поправил он с искоркой в глазах. – Будем честны.

— Да, будем, – серьёзно ответила она, беря половник, чтобы налить мужу супу, стараясь положить побольше мяса.

Да, тогда он поднял её после падения, их взгляды встретились, и они поняли, что созданы друг для друга. Навеки. В радости и в горе. Она отложила половник, не налив себе.

— Пауль, я не могу делать вид, что всё снова в порядке, только потому что ты вернулся.

— Я этого и не ожидаю! – воскликнул он, поднимая брови. – Я готов говорить обо всём. И с детьми тоже. Они многое пережили из-за меня.

— Это правда. Мы всё пережили. Но детям было особенно тяжело, и я не знаю, как они отреагируют. Катерина и Кристиан не ходят в школу с тех пор, как тебя забрали. Насмешки стали невыносимыми, дети даже приходили к нашему дому и выкрикивали оскорбления. Будь готов, что они могут держаться отстранённо. Им тоже нужно время.

Пауль взял ложку.

— Я понимаю и дам им это время, само собой! Но я всё же очень жду встречи, когда они вернутся. Разве я не имею права?

Она глубоко вздохнула.

— Конечно имеешь. Но ты многого не знаешь. Катерина сейчас живёт у твоего брата. Кристиан навещает её. А я…

Она хотела сказать, что чувствует себя виноватой в отъезде дочери, но Пауль перебил:

— Ты держалась здесь в самых тяжёлых условиях, дошла до предела…

Софи не собиралась говорить об этом, понимание мужа тронуло её, хоть и показывать это не хотелось.

— Можно и так сказать, – сухо ответила она. – Хотя без помощи синьора Паганини я бы не справилась.

Она оставила эту фразу в воздухе, не зная, стоит ли продолжать: страх перед вспышками его гнева сидел глубоко. Ещё слишком свежи были в памяти его слова о том, что с дьяволом сделок не заключают.