Книга Любовь наглеца, страница 36 – Тина Дорофеева

Я округлила глаза, и не верила, что все это для меня.

— Немного пришлось разориться, — он сделал вид, что вытирает слезу. — Но для первого настоящего свидания ничего не жалко. Особенно, для первого свидания с тобой, Даш.

Я покраснела, но было безумно приятно слушать его. Верить ему.

Мы сидели в беседке, пили сок, ели бутерброды и смотрели на озеро, по которому плыли уточки. Я кидала им раскрошенную булку и мне было безумно хорошо.

Громов заговорил. По-настоящему. Скинув маску «крутого парня».

Он рассказывал о том, как в школе боялся выступать перед классом, и его всегда спасал его лучший школьный друг Коля. О том, как его родители развелись, и он живет то у мамы, то у бабушки, которая и всучила ему то самое варенье. О том, что он на самом деле терпеть не может свою будущую специальность, и хотел бы посвятить себя спорту.

Я слушала.

И сама начала рассказывать. О том, что выбрала институт подальше от дома, чтобы наконец-то почувствовать себя самостоятельной, а теперь иногда по ночам дико скучаю по маминым оладьям. О своей глупой детской мечте стать художницей, которую я закопала глубоко-глубоко, потому что «это несерьезно».

Мы просидели так, наверное, часа два. На парк постепенно опускался вечер и усиливался ветер, который продирал до костей, но мне было тепло. Это тепло было внутри.

Сок давно закончился, солнце начало садиться, окрашивая горизонт в розовый цвет.

— Ладно, — наконец вздохнул Рома, вставая и протягивая мне руку. — Чтобы не замерзнуть и не заболеть по второму кругу, пора двигаться.

Мы молча шли обратно к машине. Руки у нас были заняты: Громов нес рюкзак, я — плед. Но когда я споткнулась на тропинке, Рома мгновенно поймал меня за локоть и не отпустил. Его пальцы сплелись с моими. Ладонь была холодной, но крепкой. И я не стала одергивать руку.

Ромка довез меня до общаги, когда уже окончательно стемнело. Мы стояли у входной двери, и было немного неловко. Как будто свидание закончилось, а что делать дальше непонятно.

— Ну что, — он потоптался на месте. — Спасибо, что составила компанию. Не замерзла?

— Нет, — честно ответила я. — Было круто. Правда. Особенно лимузин.

Рома кивнул, посмотрел на меня, потом на наши переплетенные пальцы, снова на меня. И вместо того, чтобы попытаться меня поцеловать, как делал раньше, он просто обнял меня. Крепко, так, что у меня перехватило дыхание. Я уткнулась носом в воротник его бомбера. Он пах кофе и чем-то, что осталось от Запорожца.

— Значит, так и начинаются отношения? — прошептала я ему в грудь.

— Именно так, — так же тихо ответил он. — С сока и дурацких разговоров в дряхлой беседке. По крайне мере, наши отношения начнутся именно так, Даш.

Он отпустил меня, улыбнулся своей самой простой, без всякой ухмылки, улыбкой, развернулся и пошел к голубой тарахтелке.

Я поднялась в свою комнату, включила свет и села на кровать. На столе валялись конспекты, зачетка, на холодильнике висели магнитики. Все было как всегда.

Но, в то же время, ничего уже не было таким, как раньше. Внутри порхали бабочки и щекотали внутренности своими крылышками. На лице играла улыбка, которую я не собиралась прятать.

Рома написал через пять минут: «До завтра, Даш».

И я поняла, что это не конец свидания. Это самое его начало. Настоящее.