Книга Одноклассница. Я тебя ненавижу, страница 59 – Тина Дорофеева

Моргаю.

— Это моя бабуля.

Кир сжимает губы.

— Ну можешь позвонить моей и отплатить мне той же монетой.

Мотаю головой.

— Ну уж нет, спасибочки.

Складываю руки на груди и смотрю через лобовое на наш дом.

— Тогда в чем претензия? Знаешь, я иногда думаю, что ты решила, что будешь до меня докапываться только ради того, чтоб докопаться, – в голос Кирилла проникает недовольство.

Фыркаю.

— Если тебе что-то не нравится, то я лучше пойду… – тянусь к ручке, но машину блокируют, и я выдыхаю.

Кир ударяет по газам и скрывается в ближайшей арке. Тормозит не так далеко от двора, и это даже радует. Можно будет сбежать, если что-то пойдет не так.

Воеводин умудряется без труда перетащить меня к себе на колени. Приходится обхватить его бедра и упереться в грудь.

— Кать, – зовет тихим голосом.

Смотрю на вырез его толстовки.

— На меня посмотри, пожалуйста, – обхватывает пальцами подбородок.

С опаской поднимаю глаза и вижу, как карие глаза щурятся. Его лицо освещает тусклый свет фонаря, и в этом свете его лицо выглядит намного взрослее.

Между бровями залегает складка, которую хочется разгладить, только бы он не хмурился.

— Что конкретно тебе не понравилось? Ты не хочешь, чтобы о нас знали, я понять не могу.

Мотаю головой. Его вообще не в ту сторону потащило.

Набираю полные легкие воздуха и замираю. Обдумываю ответ. Не хочется его задевать и раздражать.

— Просто… не знаю, как объяснить, – сдуваюсь как шарик, – я не привыкла, что с бабушкой разговаривают от моего имени, Кир.

— Буду знать. Я понимаю башкой, что отношения – это капец какая работа. Но готова ли ты к этой работе, Кать? Я готов на сто процентов учиться и проходить вот такие моменты. А ты?

Испуганно округляю глаза.

— Что ты имеешь в виду, Кир?

У меня резко заканчивается воздух, и я хочу вдохнуть как можно глубже. Но грудь стискивает.

— Готова ли ты разговаривать? Или при любой возможности и несогласии со мной ты будешь хлопать дверью и сваливать?

Прикрываю глаза и упираюсь лбом в его плечо.

— Извини, – шепчу в его шею и с наслаждением наблюдаю, как на коже появляются пупырышки, – я больше не буду так.

Угукает.

Мой же взгляд прикован к его ключице, и я вспоминаю утро, когда он вышел без майки.

Прикусываю губу. Тянусь к вороту его толстовки. Кир реагирует молниеносно и перехватывает мою руку. Прижимает к губам.

— Куда ручки шаловливые потянулись?

— Ну, Кир, – хныкаю, – что у тебя там за татуировка?

— Хочешь посмотреть?

Отлипаю от его плеча и быстро киваю.

В полумраке мелькает его улыбка, и он откидывает голову вбок.

— Ну давай, валяй.

Отодвигаю все же толстовку, но в темноте не могу увидеть. Только темное пятно на его смуглой коже.

— Блин, не видно, – тянусь к фонарю над нашими головами и включаю свет.

Кирилл пристально следит за моими движениями. Снова оттягиваю ткань и всматриваюсь.

Сначала не могу поверить глазам. Моргаю, чтобы сфокусироваться.

Да быть такого не может. В носу начинает щекотать.

— Почему? – только и удается прошептать, глядя на цифры на его ключице.

На них наши дни рождения. У нас с Киром разница ровно восемь месяцев. День в день. И теперь эти даты переплетаются на его коже. Одно число, один год, только месяцы переплетены.

— Когда?

Не получив ответа на первый вопрос, задаю следующий. Но меня настолько распирает от эмоций, что хочется выяснить все и сразу.