Книга Новенькая не для меня, страница 114 – Тина Дорофеева

Встречаюсь взглядом с мамой Ярослава и несмело улыбаюсь. Понятия не имею, как они воспримут мое появление.

— Мам, пап, Дмитрий Валерьевич, — Ярослав привлекает к себе внимание взрослых.

Папа поворачивается, окидывая нас цепким взглядом. Мои щеки снова загораются от такого внимания.

— Это моя Снежана. Снежинка, это Алексей Павлович и Оксана Богдановна.

— Очень приятно, — не знаю, куда деть взгляд.

— Так вот кто похитил сердце моего сына, — низкий голос губернатора заставляет меня напрячься.

— Леш, — одергивает его мама Ярослава, и он хмыкает.

— Что, Леш? А то я не прав.

— Дмитрий Валерьевич, — Яр замолкает, подбирая слова, но у него явно случается какой-то ступор.

— Да ладно уж, Бородин, выдыхай. Но если что-то не то сделаешь — пеняй на себя. Я не посмотрю на то, чей ты сын.

— Я, если что, закрою глаза и уши, когда решишь его за что-нибудь притянуть, — смеется отец Яра.

Мама Яра только качает головой.

— Но я все же надеюсь, что мы воспитали его правильно, — становится серьезным Бородин-старший.

— Ты потрясающе танцуешь, Снежан, — нарушает молчание мама Ярослава.

— Танцевала, — опускаю взгляд на повязку и дергаю уголок губ.

— Ну есть же вероятность, что ты вернешься, — притягивает меня к себе Ярослав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Пожимаю плечами.

— Мы пошли, — утаскивает меня Ярослав из зала, и я выдыхаю.

— Расскажи про последнее выступление, — напрягаюсь всем телом, — я видел страх в твоих глазах.

— Это обязательно? — морщусь.

— Да. Хочу, чтобы ты отдала мне всю свою боль.

Вздыхаю.

— Сложная поддержка была. Я боялась её делать. Не знаю, не хотела её делать вообще. Ты все видел. Меня уронили, — я сбиваюсь после каждого слова, — это потом я уже узнала, что одна из моей группы поддержки подговорила того мальчика и он меня уронил, а она заняла мое место.

Хватка на моей руке усиливается, и я шиплю от боли. Тут же кожу обжигает его поцелуй. Успокаивая.

— Того мальчика отчислили, правда, перед этим ему знатно прилетело от Антона. Там аж до отстранения Антона дошло.

Яр сжимает челюсти, а я уже готова выслушать возмущения по поводу того, что я опять приплетаю Антона. Но Бородин меня удивляет.

— Я рад, что за тебя было кому заступиться в тот момент. И даже почти готов смириться с присутствием в твоей жизни твоего друга.

Закатываю глаза. Он неисправим.

— Ты вернешься в спорт. Я уверен.

Он хитро прищуривается, а я не успеваю и пикнуть.

Толкает меня в темный угол и прижимает к стене, захватив губы в плен. Рвано выдыхаю, запуская зудящие пальцы в самые любимые кучеряшки, и прижимаюсь к нему всем телом, напитываясь его теплом.

Внутри боль лопается как мыльный пузырь. А тело наполняется головокружительной легкостью.

— Прости меня, родная.

— Простила, — выдыхаю ему в губы, смотря в карие глаза.

— Думал, умру без тебя, — стискивает меня в объятиях, лишая воздуха.

Но я не против. Сама скучала так, что думала, от тоски на стену полезу.

Телом была у бабушки, а мыслями — с Яром.

И ничего не могла с собой поделать.

— Люблю тебя, Бородин, — шепчу на ухо, и его шея покрывается мурашками.

Отстраняется, сверкая довольной улыбкой.

— Я даже не знаю, как назвать то, что я чувствую. Ты просто моя.

Прошел месяц

Бородин ловит меня в холле, и тело моментально отзывается на его объятие. Обхватываю его талию и задираю голову, всматриваясь в смеющиеся глаза.