Книга Новенькая не для меня, страница 39 – Тина Дорофеева

Парни переглядываются, пока я пытаюсь не закипеть. Ну почему Снежинке надо было нарисоваться именно сейчас? Не пятью минутами позже? Не через десять минут? А именно, блин, сейчас!

Вита выгибает бровь.

— Пару раз потусовались, Бородин? – морщусь от повышающегося голоса бывшей одноклассницы.

Кажется, сейчас будет сцена. А я их вообще не перевариваю.

Сверлю спину Снежинки, которая напрягается. Точно услышала последнюю фразу Виты.

— Вита, а ты чего ждала-то? – тоже разгоняюсь.

Реально, бесит. Если пару раз позволил на шее повисеть, они уже думают, что все. Сердце к ногам брошу и поклянусь в вечной верности.

Не с ними. Точно не с ними.

Снова стреляю глазами в сторону Снежинки. Она берет поднос и аккуратно проходит между столами. Подальше от нас.

Садится и погружается в телефон.

— Бородин, блин, – перед носом щелкают пальцами, – ты меня слышишь вообще? Ты офигел на других смотреть, когда я с тобой разговариваю.

Снова хочется скривиться.

Нашлась, центр вселенной.

— Вита, – теряю осколки терпения и сжимаю стакан в руке.

Глеб неотрывно следит за каждым моим движением. Но я ж не совсем ещё поехал башкой, чтобы на девочек кидаться.

— Ты вообще офигел, Бородин. Ты кем себя возомнил? Думаешь, со мной можно вот так?

— Как? Я тебя что, чести лишил? Что ты сейчас разоряешься? Или замуж обещал взять?

Ромыч аккуратно встает со своего места. Вита хлопает глазами. Хватает со стола стакан кого-то из пацанов, и мне в лицо прилетает его содержимое.

Из меня вырывается рык. До неё, видимо, доходит, что она наделала.

Глеб срывается с места, а Ромыч дергает Виту на себя.

— Твою мать. Вита, беги…

Её не надо просить дважды. Девчонка срывается с места и исчезает из виду.

— Остынь, чувак. Все нормально.

Ромыч протягивает мне салфетку, а я слышу приглушенный смешок со стороны стола, за которым сидит мое наваждение.

Перевожу на неё взгляд, и Снежинка тут же затыкается. Распахивает глазки, в то время как я прищуриваюсь.

Снежинка

Судя по воинственному виду Ярослава – бежать поздно.

Отступать тоже некуда, позади… нет, не Москва. Всего лишь стена, но и при всем желании я не пройду сквозь неё.

Остается делать вид, что меня совсем не пугают эти прищуренные карие глаза. И у меня совсем не начинают дрожать ручки при виде злющего Ярослава.

Хотя я готова была похлопать незнакомке за такой прелестный душ.

Ярослав вытирает лицо и направляется к моему столу.

Разворачивает стул спинкой вперед и седлает его.

— Поговорим, Снежинка?

— Мне кажется, тебе сначала стоит высохнуть? – прикусываю губу.

Он ухмыляется и зачесывает влажные волосы назад.

— Переживу. А то опять куда-нибудь свалишь.

Стараюсь выглядеть уверенной в себе, но его близость немного сбивает с толку. Отпиваю из стакана сок, не сводя глаз с Яра.

— Нам и не о чем с тобой разговаривать, – мысленно осыпаю благодарностью голос за то, что не подвел и не начал заикаться.

Яр наклоняется ближе, и я опять ощущаю его теплое дыхание. Карие глаза постепенно светлеют и уже не выглядят так, словно затянут в свою мглу все, что нас окружает.

— Даже по поводу того вечера в коридоре?

— А что про него разговаривать, Ярослав? – откидываюсь на спинку стула.

Я не понимаю, чего он от меня ждет и чего хочет добиться этим разговором.

Радует, что сейчас, кроме нас, в столовой толком нет никого и никто ничего не додумает при виде того, как Бородин сидит со мной за столом и сверлит меня взглядом.