Книга Как построить магическую академию?, страница 98 – Ксения Кис

Фонарь, последний, тот самый, который мы прикрутили вечером, валялся на траве, разлетевшись медными кишками. Его стекло — осколки — блестело в траве, как ледяные чешуйки. А ведь король должен был удивиться такому количеству артефактов…

Я подняла один осколок — тонкий, прозрачный, острый — и увидела в нём своё лицо: размазанное, наложенное на утро, на сад, на безнадежность. В отражении, совсем на краю, шевельнулась кошачья тень в зеркале.

— Кто это сделал? — прошептала я, трясущимися руками поднимая осколок выше.

— Мы не знаем, — вместо мадам Клаудии мне ответил Тагар. — Их было семеро. Они были в черных плащах и с черными капюшонами, сильно надвинутыми на лицо.

— Что они делали?

— Просто все ломали…

— Просто ломали? Ты уверен? Может, они что-то искали? Может, у них была другая великая цель?

— Нет, Ингрит. Они просто все крушили. Магией…

Я застыла на месте. Кому это понадобилось? Зачем? Чем им помешал отремонтированный замок?

— Кажется, кто-то очень не хочет, чтобы у нас все получилось, — протянула Арея.

— Скорее, чтобы здесь открыли академию, — задумчиво произнес Крис.

В этот момент я боковым зрением замечаю, что у Стайхона на щеке начинают проступать чешуйки.

— Стайхон… — начинаю я, но парень меня уже не слышит.

Он дёрнулся, как от внутреннего удара, и воздух вокруг него сразу стал плотнее, горячее. Синяя чешуя поползла к виску, к шее, вспыхнула у ключицы — и ткань рубахи там зашипела, съёжилась.

— Стайхон, — повторила я, но голос провалился в жар, как в колодец.

Он выпрямился, и спина его будто шире стала — под рубахой проступили дугами жёсткие тени, как если бы под кожей проступили рёбра чужой конструкции. Пальцы в одно мгновение вытянулись, суставы хрястнули, ногти вытекли в когти — не звериные, а слишком правильные, блестящие, как тонкие ножи. Лицо — ещё человеческое — напряглось, губы побелели, глаза потемнели до черни, а потом в зрачках вспыхнули тончайшие голубые иглы света.

Первый выдох — и сад потянулся к нему травой, и тут же отшатнулся. Стайхон частично трансформировавшись рванул плечами — то ли сбрасывая с себя собственную дисциплину, то ли сбрасывая невидимую сеть, — и над его спиной на секунду, как мираж, развязались, распахнувшись, тени крыльев. Они не успели стать осязаемыми, но воздух ударили сильнее ветра.

Яркое пламя взвилось из его ладоней резко, как невысказанное ругательство.

— Пожалуйста! — Крикнула Арея, бросаясь вперёд. Земля под её ступнями вздулась, как грудь под вдохом, и поднялась валом, стремясь отгородить пламя, но вал оплавился по краю, стал тёмным, как застывшее стекло. Она вытянула руки и позвала землю к воде. Но вода отступила. Пламя Стайхона пожирало её, переводя в пар.

Крис, ругаясь, на ходу чертил воздух кистью, как маляр на стремянке — под пальцами в светлом воздухе вспыхнули узоры, тонкие, как паутинка над травой. Ветер рванулся к Стайхону, сел ему на плечи, пытаясь сбить, осадить. Пламя качнулось, на секунду дрогнуло и стало ещё ярче. Тогда Крис прыгнул сзади, но ударился о стену жаркого воздуха, отлетел и, перекувыркнувшись, встал, шипя от боли, с обожжённой ладонью.

— Ста-а-ай! — голос его хрипнул, сорвался, как верёвка.

Реябта по очереди кричали парню, но Стайхон нас не слышал.

Он шагнул — не как зверь, не как человек, как кто-то третий. Пламя ударило в стену, потекло по камню красным языком.