Книга Дело о разбитом сердце, страница 62 – Наталия Журавликова

— Как мне удалось понять, вы пробуете по разу из одной группы продуктов. То есть, если уже проверили овсяное печенье, во второй раз его не возьмете. А вдруг там больше одной улики?

И веселая старушка озорно мне подмигнула.

Так вот, в чем секрет!

Используя эту подсказку, я успела найти остальные яды до окончания мастер-класса. И увидела с некоторым разочарованием, что Матиас тоже справился.

Я хотела его поразить? Похоже на то.

Когда мы пошли обратно в лекционный зал, я размышляла о словах, сказанных магистром. А вдруг там больше одной улики?

Что, если это можно применить и к материалам дела, которые я уже просмотрела? После следующей лекции у нас был большой перерыв на два с половиной часа, и мы разбрелись по своим комнатам. Хотелось сесть, вытянув ноги, и ни о чем не думать.

Но я, вдохновленная Вероникой Арчибоновной, решила пробежаться повторно по уликам, которые прихватила с собой. Мне удалось утащить, в том числе, самопрезентации Новес, Колера и Хомера. Да, я их уже подготовила было для Лафера, чтобы он вернул документы обратно в департамент, но в последний момент забрала себе обратно. Хоть и не видела в этом особого смысла. Я уже знала, что Жерардина свою работу написала под давлением жертвы. И что бред Матиаса Колера не мог быть ответом на шантаж, так как потом наш красавчик вел себя слишком уж вызывающе. Так что, можно забыть об этих недоуликах. Но я решила вдруг попробовать взять еще одну печеньку из той же тарелочки.

— Что вы такое смотрите? — полюбопытствовал Матиас, который валялся на соседней кровати.

— Материалы дела, — сурово отбрила я его, — совершенно секретно!

— И почему у этих материалов печати нашего ведомства?

Пришлось пояснить, что я взяла с собой их планы развития отдела. А заодно уточнила:

— Вы уверены, что свою работу писали по своей воле?

— Конечно, — удивился Матиас, — я готовил ее за полгода до того, как она могла потребоваться. Предвидел, что место освободится и у меня есть шансы его занять. Изучал полезные статьи по управлению небольшими коллективами, книги по развитию отделов и предприятий. Так что писать мне ее было нетрудно. До сих пор слабо верю, что Хомер мог предложить что-то лучше. Но нам не позволили ознакомиться с трудами друг друга.

Колер сделал паузу, а потом нерешительно продолжил:

— Бренда, я знаю, насколько вы принципиальная женщина, но если бы вы зачитали хоть один абзац этой работы, я бы никому не рассказал. Правда!

И он сложил руки на груди. Глаза его при этом стали такими умоляющими, а улыбка совершенно обезоруживающей.

Я сдалась. Да. Очень стыдно. Ужасно. Наверняка это всё еще действует яд квалинха.

— Вот, — протянула я ему папочку, — считайте, что я на две минуты отвлеклась. Мне надо принять лекарство.

— Правильно, — кивнул просиявший Матиас, — о лечении нельзя забывать.

Я исполнила намерение, налив себе стакан воды из чайника, чтобы запить тягучую микстуру. И чуть не поперхнулась, услышав недоуменный вопль:

— Что за ерунда? Почему моя работа переписана почерком Хомера?

— Это твоя презентация? — выпалила я, снова забыв, что мы должны общаться церемонно и с легкой ноткой взаимной ненависти.

— Сейчас посмотрю внимательней, но навскидку — да, это всё разработал я.

Матиас углубился в папочку, за уши не вытащить. А я лихорадочно соображала, что это значит.