Книга Рекламный вояж, страница 17 – Мира Форст

— В этом я даже не сомневаюсь, − подбоченился Норин. – Мне обидно, что столько голосов против меня.

— Против художницы больше, − напомнил ему Мот. – Ей, наверное, тоже обидно.

— Нет, Дима, не обидно. Я это заслужила. Знаешь, а я видела твой блог про исследования пещер. Очень интересно, − сменила тему Лина.

— Правда? – засмущался блогер.

— Правда. Я даже сестре показала. Она посмотрела и отправила твоему менеджеру запрос на интервью. Она любит интервью у интересных людей брать.

— Круто! Интервью с Антониной Образцовой мне в график на декабрь поставили. Я видел расписание.

Прошло совсем немного времени, а Лина постоянно открывалась для меня с новой стороны. Я мог притворяться перед другими, но с собой был честен. Меня волновала эта женщина, вызывала ненужные здесь эмоции и желания. Поэтому лучше будет, если она уедет. Я голосовал за нее не из-за проигранных конкурсов, а из-за того первобытного чувства, что она пробуждала во мне. Защитить, присвоить, забрать, спрятать. С Ириной у меня таких потребностей не возникало. И так было проще.

Но с поединка, обратно в лагерь, к всеобщему изумлению, вернулась Лина.

Мы неверяще смотрели на шедшую нам навстречу девушку в джинсовом светло-розовом комбинезоне с развевающимися на ветру, как у Валькирии, волосами.

— Лина? – первой отмерла Катя Сталмина.

— Тебе, что Сафрон свое место отдал? – невежливо спросила Миллениум.

— Нет, − как будто оправдываясь, ответила Лина. – Просто конкурс оказался на эрудицию. Надо было из десяти вопросов дать правильных ответов больше, чем соперник. Я на семь правильно ответила, а Сафрон на пять.

— И что теперь с ней делать? – зло спросил я, после того, как Лину, предварительно вытряхнув из нее все задаваемые вопросы и ответы на поединке, отпустили.

— Архип, почему ты так злишься на нее? – возмутился Руслан.

— Он не на нее злится, а на себя, − засмеялась проницательная Магдалена.

ДЕНЬ 7-9

— Вы же хотите узнать, кому и что оставил наш дорогой Сафрон? – появился в лагере на следующее утро в майке и меховых унтах Ян Правдинский.

— Очень хотим, − пропела Саломея.

Мы собрались в большой беседке, примыкающей к кухне. Ян включил свой планшет, и на экране появилось обиженное лицо Норина.

— Не думал я, что мне придется так скоро покинуть проект. Но раз уж вы решили меня выгнать, я отдаю свой голос за ужины для художницы Лины Образцовой.

— Почему именно Лине? – задал вопрос актеру невидимый оператор.

— Она выглядит слишком бледненькой. Пусть покушает, − расплылся в улыбке актер. Создавалось впечатление, что он упивается своим благородством.

— Ну вообще! Кто-то из-за нее без ужинов остался, а Сафрон именно ее подкормить решил! – театрально закатила глаза Марика.

— Да ладно тебе, Марика. Не поужинаешь несколько раз, глядишь и талией обзаведешься.

— Магдалена, хотите сказать, что я толстая?

— Пару кило тебе точно не помешает сбросить, − съязвила светская львица.

Я заметил, что Магдалена не давала другим женщинам заклевать Лину, заняв активную позицию по ее защите. Вообще, неплохая оказалась тетка. Составив первое мнение о ней, как о пустоголовой прожигательнице жизни, был приятно удивлен, что это совсем не так. А то, что она не пустоголовая и не прожигательница, выяснилось во время следующего состязания за ночлег.