Книга Мы больше не люди, страница 40 – Мира Форст

— Что предпочитаешь на ужин, сайру тихоокеанскую или паштет из печени трески?

— Никогда не думала, что такой выбор сможет меня заинтересовать. Но, знаешь, паштет из печени трески звучит очень аппетитно.

Это было так странно. Маленькая чужая комната, продавленный диванчик, кресло, видавшее лучшие времена, я и Мстислав кушаем рыбные консервы и мирно болтаем.

— Мне кажется, я готова умереть за роллы.

— А я бы не отказался от раков.

— Значит, когда вернемся домой, отметим роллами и раками?

— Идет, – улыбнулся Мстислав.

— Как думаешь, тех кого мы сегодня не видели среди студентов, стали красноглазыми?

— Трудно сказать. Они могли просто отбиться от толпы. Или погибнуть.

— Я пыталась связаться с Василисой и Алевтиной. Но, как и от тети, ответа нет.

— Со связью очевидные проблемы, так что все шансы встретиться с ними у нас есть.

— Не хотела бы увидеть мою милую тетю с белыми глазами.

— Мне вот интересно, как они смотрят такими глазами, без зрачков? А белоглазые точно все видят, но как? – размышлял Мстислав.

— Мы с мамой как-то ходили в музей древнерусского искусства и слушали лекцию об иконописце Феофане Греке. В работах Феофана есть одна особенность. На иконах он не выписывал зрачки у святых. Оставляя глазницы замазанными белилами. А объяснял это тем, что святые видят внутренним светом.

— В таком случае, если следовать этой теории, наши белоглазые святые.

— Да, а от нашей атрибутики больше веет чертовщиной, – засмеялась я.

— Вероника, ты уже смеешься над ситуацией. Значит, начинаешь принимать новую действительность.

— Нет, я не поэтому смеюсь. Просто вдруг вспомнилось, как Юлик облизывался на Лану с Лизой. Между нами это была одна из любимых шуток. Девчонки могли вить из директора веревки. Но ему ничего не светило. А теперь вот, его красавицы сами за ним топают.

Спать мы легли в одежде, на случай, если придется оперативно убегать. Диван для сна оказался совсем непригоден, но, думаю, Мстиславу на узком кресле еще хуже. Хотя, когда я пыталась разбудить его в пятом часу утра, спал он крепко.

— Мстислав, – тихо звала я уже целую вечность.

Все это время лестница скрипела под тяжелыми шагами. Кто-то медленно взбирался на второй этаж.

Затаила дыхание. Кто-то с той стороны вставлял ключ в дверной замок, который мы заперли изнутри.

По моей спине пробежала дорожка пота. Мстислав не просыпался.

На цыпочках подошла к двери, подняла над головой табуретку.

Ключ в замке поворачивался слишком долго.

Щелчок. Дверная ручка ползет вниз.

У меня трясутся коленки, пот уже застилает глаза.

Дверь открывается. Я со всей силы обрушиваю табуретку на вошедшего.

— Ай! – падает тот на пол.

Мстислав вскакивает с раскладного кресла.

Отлично. Теперь он все возьмет под контроль, – немного выдыхаю я, отчасти оттого, что он наконец проснулся, а отчасти от того, что на полу сидит толстая белоглазая тетенька и потирает ушибленную голову. Тетенька поскуливает, словно щенок или маленький ребенок.

— Вероника, почему не разбудила меня?

— Я будила-будила, а ты никак не просыпался. Она открыла дверь ключом.

— У нее на пиджаке бейджик смотрителя усадьбы, – заметил Мстислав. – Судя по всему, у белоглазых сохранились выработанные навыки. Они пока не понимают, что с ними делать, просто следуют им. Так, вчера, толпа следовала за Резняком, хотя он никого не звал за собой, но навык подает сигнал - он главный.