Книга Музей неприятностей, страница 78 – Мира Форст

Босиком прошлепала на кухню, пол в этом доме никогда не бывал холодным. Достала из шкафчика бутылочку успокоительного бальзама, того самого, которым не так давно угощала Марго. Вязкой жидкости оставалось на две столовые ложки. Выпила всё.

Сердцебиение унялось, но, к сожалению, на спокойствие сна бальзам никакого действия не оказал. На этот раз мне снилось, что Дэймон бросает меня. И, пожалуй, это было пострашнее того видения, где я умирала от трансформации.

Незнакомое ощущение поспособствовало пробуждению – по лицу будто проводили наждачной бумагой.

— Мотя, ты что? – открыла я глаза.

Гиена слизывала с моего лица слезы шершавым языком. Отсюда и ощущения наждачки. Получается, плакала я наяву.

— Больно кошмары у тебя реалистичные. Вся подушка уже мокрая.

— Не знала, что ты видишь мои сны.

— Я и не вижу. Но сегодня ты свои страхи через мысли пропускала, они в моей голове и отражались, спать не давали.

— Прости. Просто тяжело умирать дважды за ночь, да еще по-разному, сначала от мук физических, затем – от душевных.

— Может, будешь вставать? – предложила Мотя. – А то опять приснится что-нибудь неважнецкое.

— Да, наверное, ты права. Лучше уже не пытаться заснуть, − поднялась я с кровати.

— Аглая, тебе Степанида чай с мелиссой передала, − сообщил кот.

Филимон устроился на одежном шкафу и оттуда наблюдал за моими действиями.

— Отлично, − подивилась я своевременности такой передачи. – У меня творога много. Могу запеканку сделать. Будете?

На творожную запеканку все согласились, но, прежде чем отправиться на кухню, долго-долго умывалась ледяной водой.

— Рано как, а они все равно запах чуют, − проворчал Филимон, когда я вынимала наш завтрак из духовки.

— Мыши?

— Я про соседей твоих говорю.

Из-за калитки со стороны улицы выглядывали Гриш с Тамарой.

Ребятам я обрадовалась. В абсурдные обвинения в адрес Гриша не верила. Что можно такого сказать, чтобы спровоцировать нераскрывшегося дракона? Сколько со мной лично уже происходило на Фортуне стрессовых ситуаций, но ни одна не явилась причиной трансформации. При том, что я иномирка, а погибший парень местный. Нет, тут что-то другое.

— Тот первокурсник, что Гриша обвинил, психанул просто, − подтвердила мои предположения Тамара.

— Гриш, а о чем ты с Кэйлсом, − запомнила я имя погибшего, − перед его смертью говорил?

— Вообще ни о чем особенном. Он меня спросил, не знаю ли я, как отбор в боевую группу правителя происходит. Я ответил – знаю только, что Дэймон берет исключительно раскрывшихся драконов. И все. А потом Кэйлс этот вдруг затрясся весь.

— Иногда дракон сам раньше времени пробуждается. Я о таком слышала, − сказала Тамара. − Очень редко, но так бывает, как с недоношенными человеческими детьми. Если чешуйчатый раньше времени проснется, он не сформирован еще и совсем не понимает, что надо своего часа ждать.

Брат с сестрой ушли. Я мыла посуду и гадала – придет Дэймон или нет, поговорит с Марго и Вилсом или нет?

Долго гадать не пришлось. Сначала фамильяр Марго принес записку от нее.

«Аглая, на пару деньков вынуждена отправиться к родителям. Увидимся, как вернусь», − писала подруга красивым понятливым почерком.

Только тигренок скрылся, появился Дэймон.

— Маленькая, мне надо на какое-то время отбыть в свою долину, − обнял он меня. – Один из вулканов стал вести себя непредсказуемо, ночью несколько драконов получили серьезные ожоги.