Книга Музей неприятностей, страница 91 – Мира Форст

— Так, что же? − с жалостью посмотрела на меня Марго. − Получается, пара драконов – это Бранк и Аглая? Жених и невеста?

— Получается, так. «Серебряный клан возродиться готов, и пара драконов уж ждет», − продекламировал строчки из сказания Райн.

Я чуть не лишилась чувств, глядя в полные муки глаза Дэймона.

Мой любимый мужчина, мой обожаемый Дэймон в миллисекунду обратился драконом и улетел.

А я некрасиво плюхнулась на землю и, не стесняясь зрителей, горько заплакала.

Вот уже второй месяц я живу в долине Туманов. Один, иногда два дня в неделю провожу время в салоне «Лисица. Фамильяры на любой вкус».

— Аглая, продолжай изготавливать фамильяров, пока мы не найдем тебе замену, − попросил Теренс.

Не видела причин отказывать.

Филимон со мной на новое место не перебрался.

— Я хранитель салона, Аглая. Мой дом здесь, − ответил он на предложение переехать.

Спросила его о смерти Марианны.

— Да, я знал, − признался Филимон. – Видел, когда уносили ее тело. Но мне запретили сообщать новой хозяйке об убийстве предыдущей. Ректор Теренс и декан Краус с самого начала не сомневались, что умерла Марианна в результате чьих-то предумышленных действий.

Не стала обижаться. Думаю, ректор и декан факультета Молния приняли верное решение скрыть от всех факт смерти моей предшественницы.

Мотя естественно со мной. Для гиены наступили благословенные времена. Ведь мы с Бранком живем теперь в замке и у нас имеется свой личный повар.

Замок… М-мм… Он прекрасен. Не слишком большой. С необычным расположением и странной планировкой. Он состоит из множества башен. На каждой – заостренная серебристая крыша. Одна кругообразная башня выстроена на холме, а остальная часть замка спускается, змеится в низину. Окружают его пушистые ели.

Архитектура постройки такова, что издали, если забраться на высокий холм, кажется, будто это и не замок вовсе, а серебряный дракон, спящий в лесу.

К моему огромнейшему удивлению перевертыши жили вполне цивилизованно, строения серебряных не уничтожали, а использовали под свои нужды. И в бывшей главной цитадели драконов царил относительный порядок.

Когда я впервые осматривала свое будущее жилище, лишь одна вещь повергла меня в шок – масштабное полотно во всю ширину каменной стены. Картина висела в столовой, неведомый художник запечатлел на ней трапезу перевертышей. Панциреобразные ящеры поедали людей. Выглядело натурально, реалистично, кроваво и отвратительно. Появилось желание изорвать рисунок на мелкие кусочки, но потом я подумала, что картину надо обязательно оставить. Только не в замке, а передать ее в музей истории драконьих рас, который располагался в Академии.

— Знаешь, Аглая, − заметил Теренс, рассматривая полотно, − завоевание и гибель целого клана страшное событие для Фортуны. Думаю, мы должны сделать в музее отдельный зал. Назовем его, к примеру, «Эра перевертышей». И поместим туда не только эту картину, но и множество других экспонатов, дающих представление о жизни завоевателей. Надо все сохранить для истории.

Так, с подачи ректора, наследие перевертышей было сохранено. А я осознала истины, недоступные ранее моему пониманию. Перевертыши пятнадцать лет издевались над Теренсом, и у ректора имелись веские причины ненавидеть монстров. Сейчас появился шанс стереть с лица земли Фортуны все следы существования мучителей. Но мужчина думал о сохранении истории и памяти, а не личной мести. Смогла бы я так? Сомневаюсь.