Книга Купчиха-детектив, страница 106 – Лара Барох

Воля крепла во мне с каждым новым ударом, я лишь сильнее сжимала зубы и глотала кровавые слюни. Ни звука! Я не доставлю садистам такой радости, и тем более не стану умолять о пощаде. Много чести. Правда на моей стороне, и она всегда побеждает. За мной семья, Иван, Гриша со всеми святыми угодниками. А кто такие князь с Ефимом? Пыль, да и только. Плюнуть и растереть.

Помогало и то, что я часто теряла сознание. А очнувшись, обнаруживала себя в одиночестве. Есть не хотелось, а воды у меня было целое ведро. Это ли не счастье!

Правда, перебитыми пальцами я не могла двигать, но приловчилась держать кружку ладонями. А вода была замечательная! Холодная и слегка сладковатая. После нее мне всегда становилось чуточку легче.

Время шло. Я путала день с ночью, да и особо не следила за этим. Все силы уходили на поддержание здоровой злобы и желания выжить.

Дверь в очередной раз открылась, и наконец на пороге возник князь.

— Я дописал картину. Взгляни, это лучшее мое творение.

Он с гордостью в голосе протянул полотно поближе ко мне.

На нем в канаве под мостом была изображена истерзанная женщина, привалившаяся спиной к опоре моста. Фу, какая гадость.

Собрав остатки злости и кровавой слюны, я смачно плюнула на картину. Будет тебе завершающий мазок.

— Тварь! Гадина, сдохнешь уже сегодня! — князь орал и суетливо оттирал рукавом мою правку.

Я внутри праздновала маленькую победу. Мне удалось испоганить его картину, судя по тому, как он все больше сокрушался и трепетал над своим произведением.

А через некоторое время вернулся Ефим и, подняв меня за грудки, словно безвольную куклу, потащил из подвала.

Я изображала из себя пустое тело, оболочку, ногами не шла, всячески демонстрируя слабость. Но это была часть моего плана. Мне требовалось усыпить бдительность гадов, чтобы в нужный момент иметь возможность позвать на помощь, разбить что-то, в общем, привлечь к себе внимание. Потому что сил бежать у меня не уже не осталось. Ноги, хоть и были сравнительно целы, после перенесенных побоев меня не держали.

Свежий морозный воздух обжег горло, и из глаз непроизвольно хлынули слезы, едва я приоткрыла глаза и увидела белоснежный искрящийся снег. На улице стояла ночь, но благодаря звездному небу и снегу света хватало. Да и за время, проведенное в подвале, глаза привыкли к темноте. Широко открыть их не получалось, но я и через щелки, подернутые пленкой, все прекрасно видела. Божья красота!

Меня, словно мешок, кинули на пол кареты, следом уселся князь, а вот Ефим остался. Хорошие новости! Уж одного упыря я смогу одолеть.

Каково же было мое удивление, когда карета остановилась и дверцу распахнул тот самый Ефим.

«Должно быть, он управлял лошадьми, а я-то понадеялась…»

Меня вытащили на улицу и кинули в снег лицом. Он приятно охладил лицо, знатно освежил и взбодрил. Пора.

Я оглянулась. Карета остановилась у спуска к небольшому арочному мосту через овраг. Дома далековато, и вокруг никого. Вот досада!

Пока мои мучители переговаривались, что брать из кареты, я, насколько смогла быстро, поднялась и на ватных ногах кинулась к ближайшему дому, голося при этом «Помогите!»

Первые шаги дались с трудом, но с каждым следующим силы во мне прибавлялось. То же самое с голосом. Первый крик скорее напоминал шепот, но дальше голос окреп.