Книга Купчиха-детектив, страница 13 – Лара Барох

Затем пересели в бричку к нанятому загодя ямщику и помчались домой. Благодаря тому, что я знала, что меня ожидает, дорога далась сравнительно легко. Почтовые станции уже не пугали грязью, и спала я богатырским сном. Правда, поболтать в дороге возможности практически не было: мы крепко держались, опасаясь выпасть на очередном обгоне, да и комья грязи с пылью, летящие в лицо, не способствовали беседам.

Когда я доехала до дома, то напугала своим видом родных. Но тут же приказала затопить баню, а пока та готовилась, раздавала подарки и хвасталась медалькой. Вот я какая! Не просто купчиха, а получила золото на выставке. Про то, как получила, понятное дело, умолчала.

В бане я смыла с себя всю усталость, выпарила свежим веником мышечную боль и заснула в собственной постели совершенно счастливая. Надо же! Первая поездка прошла просто великолепно, я даже и не рассчитывала на такой успех. А Пушкин… Да тьфу на него, вечно в долгах, не ровня он мне.

На следующий день после завтрака я направилась на фабрику. А там явные перемены. Станки и столы сдвинуты, не на много, но высвободился угол для чего-то.

— Василий, вижу перемены ты затеял?

— Малость не успели к вашему возвращению. Для расширения нам бы еще один раскроечный стол поставить. Я поговорил с работниками, они согласны за небольшую доплату трудиться на полчаса дольше. А часть будет приходить на четыре часа в выходной. Я посчитал: если прибавить еще один стол, то можно до трети увеличить выпуск шалей.

Рабочий день длился по общему правилу — десять часов. В воскресенье выходной. Но! В общее время включался завтрак и ужин, которым я кормила работников бесплатно, так заведено. Плюс отводился час на обед и отдых. Работники могли либо лежать тут же на полу, либо пойти в трактир и перекусить, либо за копеечку купить у моей Фени пирогов и кваса и отобедать тут же. Я ничему не препятствовала, потому что работали мои мужики честно. И да, в штате были одни мужчины. Женщинам работать было не принято, они сидели дома, воспитывали детей и держали хозяйство.

Медалька жгла карман. Я показала ее всем, кого смогла оторвать от работы. И жутко захотелось похвастать всему свету о своих успехах. Недолго думая, я решила следующее. У художника закажу эскиз этикетки. Вверху красивым шрифтом пусть напишет «Сия шаль изготовлена на фабрике Авдотьи Боровиковой». А внизу изобразит медаль и допишет, что мои шали удостоены золотой медали на выставке в Петербурге.

Следом в типографии закажу этикетку на плотной бумаге, а потом работники будут пришивать ее к каждой шали. Это показатель статуса, и сразу можно будет процентов на десять поднять цену, ради чего все и затевалось.

Поруководив на фабрике, я собралась и, взяв с собой Наську, девицу восемнадцати лет, направилась по делам. Та, что находилась до меня в этом теле, заприметила Наську на ярмарке лет пять назад. Она сирота, побиралась, а когда не подавали, воровала. Была бита и за косьмы изрядно таскана в наказание. Так вот купчиха пожалела ее и взяла в дом. С тех пор девчонка превратилась в статную красавицу, незаменимую помощницу по дому.

По обычаю одной мне появляться на улице нельзя, примут за гулящую, побить не побьют, но в лицо запросто плюнут. Москва город патриархальный. Поэтому всякий раз, выходя из дома, я брала с собой Наську или Дусю. Но с Дусей сложно. Она обсуждала каждого встречно: то задом виляет, тьфу, позорище, то не остановилась и не перекрестилась на колокольню церкви — грех-то какой! Наська в этом смысле была молчалива и не задавала лишних вопросов.