Книга Бесплодная истинная для распутного дракона, страница 54 – Леона Эльсворд

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

— Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

— Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! - раздавался ее голос каждое утро. - Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

— Но дом дал! - возмущалась Ниоль.

— Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей тихим звоном.

Мила тоже изменилась.

Она все еще называла меня миледи, все еще ворчала, если я забывала поесть, все еще проверяла, не слишком ли бледная у меня кожа после очередного всплеска магии. Но в ее глазах больше не было постоянного страха.

Иногда я ловила ее в дверях главного зала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как люди расставляют мебель, как Роэн проверяет стражу, как девочки гоняются за Саром, а тот с видом глубочайшего оскорбления удирает от них по подоконникам.

И Мила улыбалась.

Тихо.

Счастливо.

Сар же был настоящим наказанием.

Серебристый лисенок с наглой мордой, пушистым хвостом и голосом, в котором постоянно звучало превосходство древней магической твари, считал своим долгом комментировать все.

— Это не туда ставите, - лениво сообщил он однажды двум слугам, таскавшим тяжелый шкаф в библиотеку. - Даже слепая крыса поняла бы, что шкаф должен стоять у северной стены. Там поток памяти сильнее. Но кто я такой, чтобы мешать людям совершать глупости?

Один из слуг чуть не выронил шкаф.

— Он разговаривает…

— И, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем открывать рот, - фыркнул Сар.

Я сидела за столом, разбирая старые карты, и даже не подняла головы.

— Сар.

— Что?

— Не издевайся над людьми.

— Я не издеваюсь. Я обучаю. Просто они плохо справляются с благодарностью великому мне. - Он прыгнул на стол, прошелся прямо по карте северных холмов и уселся на важный участок дороги.

— Ты закрываешь мне шахтные отметки.

— Вот именно. Потому что ты уже час смотришь на эту карту и не видишь главного.

Я замерла.

— Какого главного?

Сар довольно прищурился.

— А вот теперь тебе стало интересно.

Я медленно отложила перо.

— Говори.

Лисенок вытянул переднюю лапу и ткнул в край карты, где горы плавно уходили к восточной части острова. Там была нарисована тонкая серебряная линия, почти стертая временем.

— Старый путь под корнями. Его закрыли после падения Лунного Двора. Но если дом проснулся, значит, и подземные жилы могли проснуться тоже.

— Подземные жилы?

Сар посмотрел на меня немигающим взглядом.