Книга Моим детям нужна мама! Слабонервных прошу не беспокоить!, страница 69 – Ольга Обская

И пока она, моргая, искала ответ, Эйден продолжал блуждать и дошёл до самого дальнего угла.

Эйден всегда считал себя человеком собранным. Даже педантичным — в хорошем смысле слова. Он любил порядок, ясность и предсказуемость, но при этом искренне полагал, что умеет сохранять хладнокровие в любой нестандартной ситуации. Его сложно было выбить из колеи: ни политическими интригами, ни капризами двора, ни детскими шалостями.

Но сейчас… сейчас он был, мягко говоря, озадачен.

Он лежал на полу.

Не один.

И не где-нибудь, а во флигеле.

И поверх него — Эвелина.

Они были накрыты чем-то, что по ощущениям было либо старой скатертью, либо пледом.

Это требовало объяснений. Очень обстоятельных.

Последнее, что он отчётливо помнил, — как шёл сюда с намерением выяснить, чем занята новая няня и почему она так надолго исчезла из дома. Намерение было вполне рациональным. Вполне законным. А теперь он ощущал учащённое дыхание у себя на груди и понимал, что реальность свернула куда-то совсем не туда.

Эвелина тяжело дышала. Он чувствовал, как вздымается и опускается её грудь, и это было… отвлекающе. Перед самым падением он услышал её сдавленное, почти ликующее восклицание:

— Успела!

Что именно она успела, оставалось загадкой.

Он шевельнулся, собираясь приподняться и, для начала, вернуть себе вертикальное положение и достоинство. Но тут же услышал её голос:

— Ваша светлость, только ни в коем случае не вставайте! — прозвучало почти как приказ. — Я должна вам сначала кое-что сказать.

Эйден замер.

Нельзя сказать, что ему сильно не терпелось встать. Если быть до конца честным — ситуация начинала ему… нравиться. Совершенно непозволительным образом. Привлекательная девушка, так близко… тепло, запах её волос… и одновременно его душил смех: как, скажите на милость, магистр Греймонт, уважаемый советник его величества, достойный представитель древнего рода, умудрился оказаться в столь нелепом, если не сказать щекотливом, положении?

Любопытство победило.

Он остался лежать.

Эвелина тем временем наконец восстановила дыхание. Она осторожно соскользнула с него, но осталась всё равно слишком близко — так близко, что ткань продолжала накрывать их обоих с головой, словно Эвелина считала это жизненно необходимым. Будто ткань была последним рубежом между миром и чем-то ужасным.

И она начала объяснять.

Сбивчиво. Эмоционально. С энтузиазмом.

— Вы не представляете, что сейчас могло случиться, если бы я не успела… Понимаете, всё сходится. Она хотела, чтобы я пала в ваших глазах. А он не понял, что это образно. Для него без разницы: пала-упала. Он понял буквально. Понимаете? Поэтому я и упала — тогда, с игрушками. Помните? А потом вы упали, когда ловили ежа. А теперь вот… мы вместе.

Эйден старательно пытался уловить суть. Где-то в этом потоке слов определённо скрывался смысл. Возможно, даже глубокий. Но её горячее дыхание щекотало ему кожу, мешая сосредоточиться и выстроить логическую цепочку.

— Я действительно заметил, — с сарказмом произнёс он, — что с вашим появлением в доме количество падений резко возросло.

— Это не моя вина, — тут же возразила она.

— Я бы поспорил.

— Как же вы не понимаете? Все эти падения… они подстроены.

— Кем? — уточнил он.

— Злым духом из зеркала Рангвальда.