Книга Попаданка. Седьмая казнь дракона, страница 103 – Лилия Тимолаева

Один из советников поднялся на ступень.

— Город остался без правителя, солнечного договора и прежней защиты. Хранительница должна занять место Мерода до избрания нового Совета.

Толпа откликнулась неоднозначно. Имя Руты снова прошло среди людей.

Я вышла вперёд.

— Рута Фальк больше не является хранительницей.

— Но вы носите её тело и открыли механизмы, — возразил советник.

— Поэтому я помогу восстановить каналы, собрать записи и объяснить устройство петли. Но Аурему больше не нужен человек, чья воля считается законом. Город должен выбрать Совет из представителей всех районов, включая южный и западный.

— А кто вы тогда? — спросил кто-то.

Вопрос прозвучал без враждебности. Люди видели лицо Руты, помнили её решения и одновременно знали, что перед ними другая женщина.

— Агата Зорина, — ответила я. — Человек, который оказался здесь по чужому замыслу и останется только по собственному выбору.

Последние слова вышли раньше, чем я успела подумать.

Сайлас повернулся ко мне.

Я ещё не видела настоящую дорогу домой после разрушения механизма. Не сделала окончательный выбор. И всё же внутри уже знала, каким будет ответ, если возможность откроется.

Гектор начал назначать первое собрание Совета. Представители кварталов спорили о числе мест, доступе к запасам воды и людях, пропавших в ранних повторениях. Память вернулась ко всем в разной степени, и город нуждался не в одном объяснении, а в долгом разговоре.

Сайлас устал стоять. Я заметила это по тому, как он перенёс вес на одну ногу.

— Нам нужно уйти, — сказала я.

— Совет ещё не закончил.

— Он не закончит сегодня.

— Убедительный довод.

Мы спустились с площади к тени восточной галереи. Там камень сохранился, и на узкой скамье можно было сесть. Сайлас опустился рядом, прислонился к стене и закрыл глаза на несколько мгновений.

Я не отпускала его руку.

— Ты назвала меня Саилареном, — произнёс он.

— Я услышала имя, когда разрушалось солнце.

— Его не произносили в Ауреме со дня моего заточения.

— Почему ты сам не сказал?

— Истинное имя дракона связывает все части его силы. В цепях оно дало бы Мероду ещё один путь управления.

— А сейчас?

Сайлас открыл глаза.

— Сейчас оно принадлежит мне.

— Я не связала тебя, когда произнесла?

— Нет. Ты напомнила силе, кому она принадлежит, и отказалась удерживать её в городе.

— Значит, я могу называть тебя так?

Он выдержал короткую паузу.

— Когда мы одни.

— Сайлас звучит короче.

— И безопаснее в споре. Полное имя придаёт вашим обвинениям излишнюю торжественность.

Я улыбнулась.

— Хорошо, Сайлас.

— Несколько разочарован, как быстро вы отказались от редкого преимущества.

— Я сохраню его для особых случаев.

Он поднял мою ладонь и коснулся губами светлого следа открытого глаза. Прикосновение было коротким, но от него внутри стало теплее, чем от поднявшегося солнца.

— Спасибо, — сказал он.

— За имя?

— За то, что не позволила городу оставить последнюю цепь.

Я села ближе.

— Ты тоже не позволил мне уйти в пустое мгновение вместе с Меродом.

— Я обещал партнёрство.

— У тебя странный способ выполнять обещания. Обычно люди начинают с менее опасных дел.

— Например?

— Совместного завтрака.

— В Ауреме всё ещё утро. У нас есть возможность исправить порядок.

Мы рассмеялись, и этот смех оказался первым звуком, не связанным с бегством, ритуалом или ожиданием конца дня.